Последний - Виктор Стягъ
Когда стемнело, я поднялся на верхний ярус заброшенной выжигательной печи, чтобы провести сканирование дальнего периметра. Сверху открывался отличный обзор на весь южный тракт, речной канал и дальние причалы. Степной ветер выгнал туман из оврагов, и над городом встала чистая холодная ночь. Кирпич под ладонями остыл, пальцы собрали меловую крошку из швов. Я прижался спиной к притолоке и повёл взглядом по секторам. На севере, у перекрёстка речных улиц, дежурили две пары конных гвардейцев Вяземских. Они не пытались заходить в проулок, но дерзко перекрывали выходы к порту. На западе, у тракта, под тесовым навесом заброшенной мельницы стояла тёмно-синяя повозка Кочетовых. Их наблюдатели вежливо вели учёт всех, кто приближался к глиняным карьерам. А на востоке и юге, на высоких точках — колокольне старой часовни и верхушке водонапорной башни — горели едва заметные тусклые огоньки. Там затаились серые ищейки Оболенских. Они вели непрерывное оптическое наблюдение за нашим двором через свои латунные трубы. Три Рода, три стороны света, три контура. Замкнуто.
Я погладил прохладную медь пружинного метателя на предплечье и проверил ход стальной рессоры на мини-арбалете. За ними стояли деньги, магия, сотни воинов и законы Империи. За мной стояли четыре глиняных фугаса с чёрным порохом, два десятка гранёных стальных игл, трое обученных людей и полное отсутствие страха перед их порядком.
Я спустился с печи и пошёл к подвалу. По дороге подобрал с земли обломок кирпича и с силой швырнул его в тёмный проём старой сушильни. Кирпич ударился о стену, рассыпался сухой крошкой. Никто не выскочил. Периметр чист.
Я опустился в подвал и прижал тяжелую дубовую дверь засовом. Пусть штурмуют.
Глава 30. Охота
Шум большого конфликта накрыл город к полудню.
Селиван притащил из портового посада свежие ведомости: на заставах у западного тракта стягивались полки Великого Рода Долгоруких. Военные специалисты Империи перекрыли речной маршрут, отжав у Вяземских два соляных причала и пять барж с житом. В купеческих кварталах вспыхнула грызня — Долгорукие обвинили Вяземских в завышении проездных пошлин и выставили у мостов конные патрули.
Гул уличных споров, топот сапог и передислокация стражи создали колоссальный информационный шум. Вся городская канцелярия отвлеклась на конфликт двух гигантов.
Этот шум был нам на руку. Повышенная суета на тракте перекрывала наши маневры вокруг глиняных карьеров, сбивая ищейкам ориентиры.
Мой физиологический аудит зафиксировал базовый расход в три тысячи килокалорий в сутки. Высокая подвижность при активных перемещениях забирала восемьсот килокалорий в час. Калорийный запас организма в таком режиме оставлял оперативный лимит в четыре часа непрерывного маневрирования до возникновения мышечной гипоксии.
Наш подвал превратился в отлаженный боевой узел.
Мирон дежурил у верхнего лучевого зазора, удерживая наготове собранный мини-арбалет со стальной рессорой. Селиван раскладывал по деревянным ящикам бумажные патроны с чёрным порохом и проверял затяжку капсюлей. Дашка раздала каждому по угольному наморднику из простёганного конского волоса.
Охота за нашей группой началась около двух часов дня.
Вражеские силы заходили в сектор глиняных карьеров одновременно с трёх сторон, хотя единого командования между ними не было.
Первой шла специальная захватная группа Оболенских — двадцать человек в серых плащах. Они двигались цепочкой через восточный овраг, неся пружинные сети, бамбуковые духовые трубки и две тяжелые рессорные повозки с паралитическими распылителями. В центре строя шагали двое боевых адептов с фонящими кровными артефактами.
Второй группой вышагивал конный отряд Вяземских — десяток зачистных костоломов, поверивших в указ магистрата про награду в сто золотых гривен. Они пёрли прямо по центральному оврагу, громко ругаясь и выбивая сапогами известковую пыль.
Третья группа — наблюдатели Кочетовых — сидела на крыше старой выжигательной мельницы, не вмешиваясь в движение, но фиксируя расклад через свои оптические трубы.
Враги сходились в узких глиняных проходах, не подозревая о заложенных фугасах.
Я стоял за кирпичной притолокой верхнего яруса печи, держа в правой руке мини-арбалет, а левой контролируя пусковой корд пружинного метателя.
Первый фугас сработал в восточном овраге, где шла цепочка Оболенских.
Головной следопыт с духовой трубкой зацепил сапогом тонкую пеньковую растяжку. Взрыватель щёлкнул, игла ударила по серной обмазке, и через две десятых секунды глиняный кувшин на дне ямы разорвало изнутри.
Грохот ударил по ушам плотным сухим стоном! Пф-ф-бум!
Сноп жёлтого огня и туча серого порохового дыма рванули из ямы вверх. Две сотни рубленых свинцовых пулек и железных гвоздей ударили по цепочке Оболенских на высоте колен и пояса.
Первые пятеро следопытов снопом повалились в размокшую глину. Шёлковые сети вывалились из рук, духовые трубки переломились, а в узком овраге встал сплошной заслон из серого едкого дыма.
Второй фугас сработал через пять секунд на центральном заезде.
Конные костоломы Вяземских, испугавшись грохота на востоке, рванули коней в галоп, пытаясь выскочить из оврага. Ведущий зацепил вторую нить.
Второй кувшин сработал прямо под копытами передней пары лошадей.
Взрыв выбросил тучу битого известняка и свинцового лома. Кони взвились на дыбы, рухнув боком в грязь и увлекая за собой остальных Всадников. В узком кирпичном коридоре началась дикая свалка: сброшенные костоломы барахтались в глине, давя друг друга тяжелыми сапогами и вопя от страха.
И тут сработал фактор хаоса.
Зачистная группа Вяземских, оглушённая взрывами и ослеплённая серным дымом, решила, что на них из тумана напали ищейки Оболенских. Конные выхватили тесаки и наотмашь ударили по серым плащам следопытов, выбегавших из соседнего оврага. В густом дыму завязалась беспорядочная резня между двумя группами преследователей.
Наша команда включилась в бой без раскачки.
Мирон на верхнем ярусе прижал приклад мини-арбалета к плечу.
Пальцы у Мирона не дрогнули. Выцепив десятника Вяземских сквозь щель в кирпичах, он спустил зацеп.
Стальная рессора щёлкнула сухо и коротко. Гранёный болт со свинчаткой пролетел тридцать метров и впился десятнику в плечо, приколов его к дощатому забору.
— Есть! — сдавленно прохрипел Мирон, перехватывая взводную рейку.
Селиван сходу сунул ему в ладонь новый болт из ящика — без суеты, сноровисто.
Дашка стояла у печи, подправляя намордники с углём и держа