Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых
— Что у нас по действующим источникам?
— Действующих у нас, как ни прискорбно, пока три: один в руках Ордена, два в светлых магических семьях. Один у Карагоровых как раз в горах находится. Наш старый архимаг потому и не выбирается оттуда, предпочитая оставаться там. Придётся вам с ним лично разговаривать, — заметил Эстерхази. — Там через прямое внушение и вассальную клятву только давить. Я такого уровня сотрудничества добиться не смогу.
— Что ж, тогда приглашай к нам старика. Он вроде бы вполне вменяемый. Да и, судя по командировке в Крым, адреналин любит и щекотку нервов профессиональными задачами уважает. Попробуем договориться. А кого-нибудь из своих всё-таки посади перепроверить показания. Может, еще какую ниточку отыщем.
— Сделаю, Ваше Императорское Величество. Сделаю.
Эстерхази поднялся, но замешкался у стола. Его пальцы рассеянно поглаживали полученную пачку показаний от неупокоенных душ.
— Просто удивительно, сколько дерьма скопилось за последние несколько веков. Такое ощущение, будто Авгиевы конюшни чистим.
Франц-Фердинанд, уже успевший вновь повернуться к карте, бросил на канцлера короткий взгляд через плечо.
— Лучше сделать это сейчас, чем через пятнадцать лет быть вычищенными из этих конюшен кем-нибудь другим.
* * *Сознание возвращалось к Саптаме рывками. Сперва он ощутил холод каменной плиты, вжимавшейся в лопатки. Затем понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело, будто налитое свинцом, отказывалось повиноваться.
И лишь спустя несколько ударов сердца до него дошло, что он вообще пришёл в себя лишь чудом. А ведь не должен был явно. Саптама помнил, как рухнул лицом в песок, не успев даже выставить руки. Значит, курс на крови Джорджины улучшил сопротивляемость не только к магическим воздействиям, но и к воздействию ядов. Даже малой толики хватило, чтобы сознание Саптамы не погасло до конца.
«Знал бы, что так подействует, не усердствовал бы. Наблюдать собственную смерть в первом ряду такое себе удовольствие».
То, что смерть была неизбежна, он осознал быстро. Боль на месте вырванного магического средоточия подсказала. Магия крови могла бы помочь с регенерацией, но она не откликалась. Ругаться хотелось на всех известных языках от досады: ведь только же всё налаживаться стало, а теперь опять всё с начала начинать.
«Не иначе карма сработала, — мысленно заржал бывший Высший. — Раньше я всех подряд на лабораторном столе да под микроскопами препарировал, а теперь вот меня, как ту лягушку, растянули. Хорошо хоть соломинку в зад не вставили и не надули».
Последняя мысль развеселила, несмотря на боль. Сдохнуть без шланга в заднем проходе уже казалось не такой уж обидной смертью. Всё познаётся в сравнении.
Усилием воли он заставил веки разлепиться. Обзор получился откровенно херовый: узкая щель, кусок потолка, край чего-то прозрачного и выпуклого над самой головой.
«Как будто в саркофаге стеклянном или боксе стерильном лежу. Но второму тут взяться неоткуда при нынешнем развитии магии, науки и техники».
Фоном что-то гудело вне поля зрения. Зато обоняние подсказало, что здесь недавно было много крови. Парой капель на полу тут не обошлось. Обычно такой запах стоял после пары десятков расчленённых тел.
Где-то рядом переругивались двое. Первый голос, скрежещущий и высокий, полный возмущения, был Саптаме незнаком. Второй, вкрадчивый, с заискивающими нотками, принадлежал его непосредственному начальнику, иерарху Тосканы Францу Стефану.
— Кого ты мне притащил? — возмущался незнакомец. — Я думал, он перспективный! А у него источник магии Рассвета с горошину!
— Ваше святейшество Секундус, — залебезил Стефан, и Саптама мысленно присвистнул: второй триарх собственной персоной, — я же говорил, что он слаб, а вы мне не поверили.
— Слаб⁈ — скрежещущий голос сорвался на громкий шёпот. — По твоим отчетам он спокойно выдерживал и оперировал силой боевой десятки при попытке вскрытия могильника в Каракумах! Ты называешь это слабостью?
Саптама скосил глаза вправо, насколько позволяли непослушные мышцы. Незнакомец, теперь уже ясно, триарх Секундус, возвышался над соседним столом: поджарый, в строгом тёмно-сером костюме, с перстнем на пальце, на котором тускло поблёскивала римская цифра «II». Лицо его кривилось от раздражения. Рядом с ним суетился Франц Стефан, седеющие волосы растрёпаны, сюртук запылён. Иерарх Тосканы явно не ожидал, что его собственный поверенный окажется столь… некондиционным.
— Жди, — бросил Секундус подчинённому и развернулся к дальнему углу лаборатории, откуда только что донёсся низкий, утробный звук: не то рык, не то скрежет камня о камень.
Из темноты выступило существо, от вида которого у Саптамы всё внутри похолодело. Оно было огромным. Слепое членистоногое туловище, покрытое алым хитином, покоилось на десятках суставчатых конечностей, и каждая заканчивалась хирургическим инструментом: скальпелем, зажимом, иглой, расширителем. Гладкая костяная маска вместо лица была лишена глаз, но Саптама кожей чувствовал исходящее от неё голодное внимание. В воздухе вокруг твари плавали, удерживаемые невидимой силой, операционные лотки с алхимическими составами.
«…ять!, — мысленно присвистнул Саптама. — Вот ты какая, смерть моя. Хоть бы раз меня симпатичная девица прикончила».
Оценив насекомоподобную внешность твари, перед ним во весь рост встала другая перспектива.
«Хоть бы яйца в меня не отложили!»
Тварь тем временем заговорила первой. И заговорила на чистом итальянском без малейшего акцента. Саптама, сам уроженец Тосканы в этой жизни, понимал каждое слово.
— Мы договаривались с тобой на определённый объём, — проскрежетала она, и в голосе этом не было ни страха, ни почтения, лишь холодная констатация факта. — Часть получаешь ты, часть остаётся мне в накопитель. Ты свою часть получил сполна. А вот я свою недополучил.
Секундус замер. Пальцы его, унизанные перстнями, сложились в молитвенном жесте.
— Но я не виноват… — начал было Секундус, и в его голосе прорезались те же хныкающие нотки, что недавно звучали в словах иерарха Тосканы.
— Мне плевать! У нас договор! — перебила тварь. — И ты знаешь условия. Не можешь обеспечить материал в нужном объёме — ляжешь на стол сам. Я тебя создал, я тебя и уничтожу. Мне ничего не стоит изъять у тебя эту магию. Поверь, у меня хватит сил сделать это с тобой.
Повисла тишина. Секундус, ещё минуту назад казавшийся воплощением власти, сейчас стоял неподвижно, словно провинившийся пёс перед хозяином. Затем он медленно, с видимым усилием отрывисто кивнул.
Саптама смотрел на это и едва не рассмеялся. Он, Седьмой маг крови из Обители Великой Матери, дважды удостоившийся возвышения, перерожденец, учёный, положивший несколько десятков жизней на то, чтобы выбраться из этого проклятого чистилища, оказался всего лишь некондиционной поставкой. Просроченным товаром. И теперь две твари, одна в рясе, другая в хитине, торговались над его вскрытой грудной клеткой, кому достанется следующий кусок.
Он опустил взгляд, веки уже слушались чуть лучше, и увидел собственную вскрытую грудину. Края