Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин
Но потом во мне опять просыпались здравые мысли, и они убеждали, что с Ярославом надо действовать аккуратнее и, желательно, без крови. Всё-таки не зря же его в моей истории прозвали потом «Мудрый». Может, и правда — не дурак?
…
Парный амулет для передачи энергии от алтаря, который стоял на капище в болотах под Сосновкой, работал во Вручии чётко и без сбоев. И запасов энергии, судя по анализу Ники, хватит мне при прогнозируемом спросе на амулеты и бытовые артефакты ещё лет на пять.
Но прогнозы эти Никины были шиты белыми нитками, потому как пока про мои волшебные поделки особо в мире никто и не знал. Поэтому мы вместе с Тимофеем и Колываном сделали перепись населения во Вручии под предлогом того, что князь к Масленице готовит для жителей опять подарки. Например, музыкальные «баюн-камни».
Народ в городище быстро весь пересчитали. Потом дело дошло и до ближайших деревень. Старосты сами присылали мне списки живых жителей, разбитые по полу, возрасту и степени здоровья. Увечных было немного. В основном, получив серьёзную травму, народ тут долго не жил. Если дети к тому времени уже могли сами позволить ухаживать за больным, то тянули какое-то время. А так — естественный отбор.
Приписками мёртвых душ старосты деревенские тут не занимались. На то и расчёт был. Напишешь много — князь потом может обидеться, когда не найдёт нужного количества. Напишешь мало — подарков волшебных не получишь от князя. Так что писали, как есть.
Берестяные грамоты Колыван потом переписывал или сам выезжал в деревушку для точного подсчёта, если староста считать толком не умел. Но основы арифметики тут знали почти все. А как прожить, если ни вычитать, ни складывать не умеешь? А делить как?
Но в числах старосты всё же иногда путались — вот Колыван и перепроверял по-своему. Нечай ему в этом активно помогал. Стимул я ему дал особый к такому служебному рвению: если потом узнаю, что приписками занимается, — то смерть ему покажется сразу милостью. И внушительное «Кар!» от Хельги, которая сопровождала мою пламенную мотивирующую речь для тиуна, было прям в тему. Нечай проникся, и я с удовольствием наблюдал в его цветной диаграмме над макушкой полное принятие моей позиции.
Вот только какие-то всполохи коричневые ему всю радугу портили. Не иначе, есть у него за душой тайна какая-то. Не зря столько он в тиунах прослужил. Это же ещё генералиссимус Суворов когда-то скажет, что интендантов в армии надо расстреливать через три месяца службы без суда и следствия, ибо воровать начинают безбожно все поголовно. А тут — столько лет у кормушки, да чтобы ни-ни… Не верю!
…
Сбор налогов в виде «урока» шёл на погосты в деревнях у древлян поздней осенью и сильно отличался по нормам и видам сборов.
По старому уложению ещё от княгини Ольги для лесных промысловых деревень, которых в Древлянском княжестве было большинство, урок в деревне брали один раз в год с дыма (с двора), а внутри община сама разруливала, кто чем сдаёт.
Нормы налогов были простые: пушниной брали основную сдачу — 1 куница. В качестве замены могли принимать 8–12 белок вместо куницы (если «куны нет»). Ещё брали воск: 1 «лепёшка» воска (кусок размером с ладонь-полторы); мёд: 1 горшок/крынка мёда (не обязательно огромный — важно, что это «чистый, густой, не брага»). Во время сдачи погоста княжьих людей ещё обеспечивали постоем: деревня обязана была накормить отряд и дать фураж с собой в дорогу. В лесной деревне коней меньше, но всё равно: овёс/сено — больное место.
У жителей городища Вручий налоги собирали так же «с дыма», но годовые нормы налогов были иные: 2–4 белки, связка сушёной рыбы или бочонок солёной, пол-лепёшки воска или малый горшок мёда. Но с них брали ещё «услугами». А там — как договоришься.
Тиун при приёме урока с погоста делал зарубки на дощечке: «сколько дворов — столько зарубок», чтобы потом старосты не клялись: «мы уже сдавали». Иногда тиун ставил печать-метку на мешке или связке мехов (шнурок, узел) — не документ, но «чтоб знали: это уже княжье».
Нечай вместе с Тимофеем поздней осенью собрали с деревенских погостов всю причитающуюся дань и ждали по зимнику прихода княжих людей от Ярослава. А пришли — от Святополка. Эти без долгих разговоров содрали княжьи метки с уроков, заставили погрузить всё на свои сани и ушли по зимнику.
В деревнях-то они брали весь погост и проходились ещё по дворам, выгребая ещё и кормовое и забирая мужиков в рабство. Во Вручии обошлось только забором погоста. Просто больше с собой увезти не могли, и так перегрузив свой обоз продовольствием и пушниной. Отпор им давать не посмели. Десятник Святополка предъявил княжью грамоту с оттиском печати, и Тимофей благоразумно решил на рожон не лезть.
…
После получения данных о переписи населения я вызвал к себе Нечая с Тимофеем и Колываном, и мы уселись за «бумаги».
Ника у меня в голове практически мгновенно собрала всю доступную аналитику по берестяным грамотам и дощечкам с записями по деревням и сделала неутешительный вывод: воруют.
Я внушительно посмотрел на Нечая, а потом перевёл не менее серьёзный взгляд на посадника.
— Ну?
Они переглянулись между собой.
— Что? — немного нервно подал голос Тимофей.
— По вашим записям Святополку вы отдали только половину того, что собрали по деревням, а что полагалось собрать с самого Вручия — так и вообще куда-то делось. Я, конечно, понимаю, что во время смуты воровать сподручнее, спихивая ответственность на враждующие стороны. Но со мной так не надо. Я ведь обидеться могу.
— Кар! — раздалось из угла.
Хельга будто интонацию мою улавливала или и правда слова понимала. Но эти вот её «Кары» прям очень часто удачно вписывались в качестве финальной точки в мои слова. И тут тоже зашло прям сильно.
Оба побледнели и начали сползать со скамьи на пол.
— Сидеть! — рявкнул на них я, заставив замереть в полуприсяде. — Успеете ещё на полу поваляться. Дам я вам такую возможность, коли вам больше нравится передо мной об пол лбом стучать, чем спать по ночам спокойно в своих кроватях. Я понятно выражаюсь?
— Как есть всё поняли, княже. То ж до тебя ещё было. А нынче ни-ни.
— Ну а раз поняли,