Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

— Хорошо. Но ты обещаешь, княже?

— Обещаю. Как только во всём разберусь — ты узнаешь первая.

Она кивнула и вышла.

А через пару минут и Сигурд вошёл в зал.

— Заперли, княже. Тяжеленный, сука, еле дотащили вчетвером.

— Садись, рассказывай, — с ходу велел ему я.

— Ну, значит так, — он уселся на скамью и положил шапку рядом. — Твердислав. Кто у него отец — того не ведаю, а вот дядька у него Вышата, был сотником при князе Володимире, который с ним и на Корсунь ходил, и крестился первым после князя. Десница, короче. Пожалуй, в последние годы даже ближе Добрыни был.

— Ты мне не про дядьку, а про Твердислава этого рассказывай.

— Ну так я и говорю: племяш он Вышаты, значит, оттого и в дружине княжеской сразу десятником его дядька поставил. Опору, видать, себе в нём искал. Да только, вишь, яблочко от яблоньки далеко упало. — Сигурд опять улыбнулся. Но уже как-то совсем не весело.

— Ну? — мне эти прибаутки уже порядком надоели, хотелось конкретики.

— Короче, когда после смерти Володимира в Киеве сел Святополк, Вышата с частью дружины остался ему служить. А Твердислав ушёл к Ярославу в Новгород, прельщённый большим коштом и лучшим предложением по части доли в добыче, которые Ярослав тогда всем предлагал. Оттого Вышата его предателем и называет до сих пор.

— А ты сам, стало быть, с этим самым Вышатой у Святополка служил?

— Ну да! — спокойно кивнул рыжий воевода. — Только не с ним самим. Где я, а где княжий стольник. Но с Твердиславом этим видеться приходилось. Да и слухи разные про него ходят… нехорошие.

— Слухи, говоришь? Ну давай, послушаем твои слухи. А то тут до меня уже тоже они дошли — вот и сравним.

…

Посланник князя Ярослава очухался довольно быстро. Уже минут через двадцать мне доложили, что он пришёл в себя и требует встречи со мной. Вот прям требует! Ничему его жизнь не учит!

Ну, поговорим, так и быть. Может, он и правда почему-то считает, что может тут чего-то требовать. Интересно будет узнать, на чём его такая уверенность держится.

Его привели ко мне в зал, предварительно избавив от всего колюще-режущего и всех амулетов. А то вдруг от слов захочет к делу перейти…

— Ты… — он бешено крутил глазами и пытался что-то такое произнести, когда Сигурд размахнулся, чтобы по-старинке научить его уважению к князю. Но я его остановил.

— Погоди, воевода, может, он просто так с мыслями собирается. Давай время дадим человеку осознать, что, если он не образумится, то я его точно прикажу выкинуть за ворота. Причём без его шикарной шубы, прям голышом.

Сигурд усмехнулся и сел обратно на скамейку, потирая кулак. Он его как бы успокаивал и просил не переживать сильно от отсутствия работы. Мол, ещё всё впереди.

— Руки прикажи развязать, — буркнул незваный гость.

— Зачем?

Твердислав насупился и покачал головой.

— Я сотник князя Киевского и Новгородского. Негоже меня принимать так.

— А хулить хозяина дома, в который ты посланником прибыл, тебе князь велел, или ты сам такой дурак?

— Князь велел тебя к нему привезти. Хочет посмотреть на самозванца.

— Я уже и самозванец? С чего это князь так решил?

— Святополк всё семя Святославово вырезал. Это всем известно. Так что ты и есть самозванец.

— Вот, значит, как? Тогда понятно, почему ты был так груб! С самозванцами ведь по-другому никак? Правда, без доказательств моего самозванства выглядит это как-то нехорошо. А вдруг я и правда князь Илия? Тогда, выходит, что ты князя оскорбил? А что за это полагается?

— Ну, для начала — голову с плеч, — подхватил Сигурд.

— Я посланник княжеский! — уже как-то неуверенно пробормотал Твердислав. — Меня нельзя казнить!

— А тут ведь твой статус посланника князя уже и не пляшет, — я покачал головой. — Ибо сам виноват.

— Ты самозванец! — упрямо выплюнул он.

— Мне надо оправдываться и доказывать тебе обратное? А вот, если к князю Ярославу придёт какой-нибудь смерд и начнёт его самозванцем обзывать, будет князь перед ним оправдываться и доказательства какие-то предъявлять или сразу голову отрубит? Или вот откуда мне знать, что ты сотник княжеский? Я вот знаю, что ты когда-то деду моему служил, а потом ушёл от Святополка к Ярославу. А может, ты и Ярослава предал и теперь кому-то другому служишь? Тому же Святополку опять? А он точно моей смерти желает! Так что, прикажу-ка я тебе голову отрубить за моё оскорбление. На всякий случай.

Сигурд опять поднялся со скамьи и недобро так ощерился.

— Кстати, — опять остановил я его жестом руки, — а откуда у тебя амулетик такой хитрый взялся? Украл небось у кого-то?

— Да как ты… — княжеский сотник покраснел как помидор, и у него только что дым из ушей не шёл. — Это дар от епископа Леонида. Верни!

— Ну, понятно, — я кивнул головой.

И Сигурд воспринял это как знак для начала казни.

— Меня нельзя казнить! — заверещал пленник. — Я посланник князя Киевского!

— Зачем меня князь хочет видеть? — я усилил интонацию и врубил инфразвук по его скелету. — Отвечать быстро!

— Епископ Леонид сказал, что ты самозванец и что задумал сесть в Киеве.

— А почему тогда так мало людей послал с тобой?

— Для сброда твоего и десятка гридней из дружины князя хватит.

— А коли не хватит? Разве епископ не сказал тебе, что я в одиночку три десятка дружинников князя Святополка одолел?

— Не одолел, а подкупил речами сладкими и заставил князя своего предать, — он злобно взглянул на Сигурда.

Ну, картинка, похоже, складывается понятная. Посылая ко мне этого дуболома-садиста с таким малым отрядом, епископ рассчитывал, что я тут точно их всех сходу упокою. А лучшего повода натравить на меня потом Ярослава и придумать будет сложно. А если не стану их убивать, а в Киев приеду добровольно, то там уже и темница готова. И так, и так выходит — я проигрываю. Интересно, ведь иезуитов ещё не придумали, а местные церковники уже такие комбинации крутят.

Я покачал головой Сигурду, отменяя приказ на казнь. Пока пусть посланник под замком посидит. Подумаю пока, как лучше поступить. Уж очень мне не хотелось идти на поводу у церковников. Или этот Леонид тут один такой хитровыделанный, и его деятельность может не поддерживаться всей организацией? Вдруг это опять такие «перегибы на местах», а я тут буду на всю церковь обижаться потом?

…

Второй раз Твердислава привели ко мне уже утром следующего дня. Он был грустным и постоянно смотрел в пол.

Ворона