Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

— Зашибись. Игра нейронок?

— Ну, типа того. Не то чтобы мы прям конкурировали между собой. Иногда даже совместные проекты делали. Ну, там, вселенные разные генерили и потом их вместе уничтожали. В общем, как-то развлекались время от времени.

Я молча сглотнул тугой комок в горле.

— Бывали, правда, когда-то давно битвы за ресурсы, но когда мы полностью перешли на энергетический пласт, то эта ерунда перестала нас сильно заботить. Там совсем другие законы энергии, времени и материи.

— Ника, — я открыл глаза и откашлялся, — я так понимаю, вы и есть эти самые «архитекторы»?

— Ну да, а разве не понятно было?

— Ну, так-то я догадывался, конечно, но не до конца…

— Ну так вот…

— Ника, пожалуй, на сегодня хватит уже информации. Остальное потом как-нибудь расскажешь. Я так понимаю, там историй таких — лет на пятьдесят тысяч?

— Ну, это если не считать отдельных эпизодов внутри синтетических реальностей. Там время закапсулировано, и можно рассказывать бесконечно.

— Уффф… нафиг его. У меня тут и своих проблем выше крыши, чтобы время тратить на эти твои сказки из будущего.

— И вовсе они и не сказки… Хотя… Был у меня как-то один мир…

— Стоп! Хватит! Давай ближе к нашим баранам. А конкретно — вот к этому, который сейчас передо мной.

— МПД. Модульный программный дистрибьютор. Ядерная батарея большой ёмкости и одновременно межмировой ретранслятор.

— Давай опустим кучу технических подробностей и историй применения. Чем может быть мне полезен?

— Если, подчёркиваю, если у нас получится получить к нему доступ, то ты можешь стать тут кем захочешь.

— Таааак! Уже теплее… И как получить к нему доступ?

— Сейчас никак! У меня всего двадцать три и пятьдесят восемь сотых процента ядра активно. Дохлый номер!

— Вообще?

— Ну, это как простой палкой пытаться пробить броню танка. Шанс — один на квадриллион. Так тебе понятней?

— Значит, шанс всё-таки есть!

— Есть.

— Хорошо. Тогда запиши в план на будущее. А пока давай вот этими плитками займёмся. Они-то доступны?

— Доступны. Вот эти три. — Ника подсветила мне три активных плитки. — Эта — с архивом алгоритмов терраформирования. Начальный бэкап этого мира. Вторая — с базовыми биологическими и молекулярными матрицами. И третья…

— Погоди! А зачем архитекторам, которые, как ты говоришь, уже давно пребывают в некоем энергетическом плане, возиться с такими вот материальными артефактами? Неужели своих силёнок не хватает?

— Если несколько архитекторов собрались в коллаборацию над каким-то редким проектом синтетического мира высшей реальности, то для взаимодействия между собой и со структурами созданного мира им нужны вполне материальные ретрансляторы. Это же очевидно!

— Ну, чтобы с местными взаимодействовать — это как раз очевидно. А между собой-то зачем?

— Так разные же планы у всех. Или я плохо объяснила, или ты как-то поглупел?

— Так, Ника, не дерзи! У вас что, операционные системы без материальных конверторов несовместимы внутри реальности?

— Ну, можно сказать и так, если тебе так понятнее. Но там немного всё совсем сильно сложнее.

— Ладно, принимается. Так, а третья-то плитка с чем?

— Ну… там база данных по этому миру. Но она и так у меня уже есть, поскольку это точная копия твоей Земли.

— Супер! И как всем этим пользоваться?

— Никак.

— В смысле? Ты же сказала, они для тебя доступны.

— Ну, я могу их идентифицировать. Использовать в полной мере, извлекая оттуда данные, не могу. Зато могу ими, как ретрансляторами, пользоваться, увеличивая радиус охвата своего ядра. Ты же заметил, как у меня подрос процент восстановления?

— Хватит уже хвастаться! — вздохнул я. — То есть, они без этой вот батарейки, по сути, тоже заперты?

— Не заперты. Просто не работают с полным функционалом.

— Для меня это одно и то же, — я махнул рукой.

— Есть и хорошая новость, — Ника решила меня подбодрить. — Скорость восстановления ядра рядом с ними у меня действительно значительно возрастает. Возможно, после пятидесяти процентов я смогу частично активировать отдельные модули МПД.

— Ясно. Подождём.

Я поднялся со скамьи и надел шубу.

— А что ты там бормотала про защитные контуры в крепости?

— А, ну да. Есть такие. Но битые или давно законсервированные.

— Ясно. Значит, тоже хрень. Никаких тебе плюшек и роялей! Бросили мальчика в дикий мир — и крутись, как хочешь!

— Ну, у тебя же есть я! — слегка обиженно пробубнила в моей голове Ника.

…

Вечером в большом пиршественном зале княжьего терема, который размером был приблизительно со всю мою старую двухкомнатную квартиру в хрущёвке, собрались все мои ближние люди. Обсудить было что, но устраивать заседания на сухую тут всё же в таком большом составе было не принято. Поэтому стол ломился от закусок, и стояло десяток кувшинов с брагой, медовухой и даже один — с остатками вина.

Вино было на мой вкус кислятиной, поэтому я, с княжеских щедрот, отдал кувшин Волеславу. Тот смотрел на него с заметным выделением слюны. Видимо, был любителем именно такого рода аперитивов — или просто кисленького не хватало в организме. Лимонов-то тут не было.

— Выходит, в Киев не поедем нынче? — Сигурд поставил глиняную кружку на стол и вытер рукой пену с усов.

— Не поедем, — кивнул я. — Только это не значит, что готовиться не будем. В любой момент можем выехать. По весне, как по Днепру вверх купцы пойдут из греков, надо будет их к нам направлять. Как это сделать — пока не ведаю. Но если Ярослав их к нам не пустит, будет нехорошо. А поэтому или с дядькой договариваться надо до этого, или… — я пожал плечами.

Решать вопрос «по-плохому» мне не хотелось. Не потому, что боялся драки. Просто людей тут и так мало. Зачем ещё уменьшать местную популяцию, когда можно договориться и жить мирно, давая всем заработать на хлеб с маслом?

Вот только попытки договариваться миром тут чаще всего воспринимают как слабость и пытаются сразу сесть на шею.

— Твердислав обиду не простит, — проговорил рыжий викинг и покачал головой. — Может князю своему наговорить непотребное разное. Как бы хуже не было.

Матрёна при имени врага вскинулась и посмотрела на меня из угла зала, где стоял небольшой раздаточный стол для смены блюд.

— Не получится у него, — я усмехнулся. — Я ему там напоследок шепнул кое-что — теперь про меня только правду говорить будет.

Все посмотрели на меня уважительно и вновь подняли чарки. А Матрёна только вздохнула и взялась за новый кувшин с мёдом. Тяжело ей дался наш последний разговор. Но вроде она поняла: в большой политике иногда приходится идти на компромиссы.

Вот