Разрушенные оковы - Ольга Аст
– Кристиан, ты не можешь убить Эмилия, – снова взмолился я, преодолевая слабость. – Вспомни свою клятву!
Его рука задрожала, а взгляд стал метаться из стороны в сторону, будто не зная, на чем остановиться. Нэим, видя его замешательство, схватил Кристиана за руку и направил занесенный нож на себя.
– Делай так, как приказывает тебе твой единственный бог!
Пол под нами затрясся, а сверху посыпалась каменная крошка. Пещеру огласил громоподобный рев дикого зверя. Меня с силой выдернули из рук Нэима и оттолкнули. Я прокатился по полу, ударяясь о камни и сдирая кожу. Но боли уже не ощущалось, только сердце бешено колотилось и в ушах звенело. Запах и привкус крови были повсюду, вызывая новый приступ тошноты. Перед расплывающимся взором сошлись в смертельной схватке не люди, а Первый Абьерн и потомок Арнвида против черной силы, способной поглотить любого. Свирепый исполинский медведь, хищный орел и падший бог, который сейчас превратился в самого дьявола.
– Джер… – прошептал я.
Откуда он здесь? Ему нельзя выходить из себя, иначе первобытный гнев поглотит его разум, а я уже не смогу ничего сделать, ведь силы Вегарда медленно утекали вместе с кровью.
Кристиан еще не до конца освободился из-под влияния Нэима и не мог достойно противостоять ему. Но Джеральд наносил удары, которые сотрясали пещеру, вот только они не доходили до бога, разбиваясь о невидимую преграду. Нэим пользовался своей и моей силой, впитанной из символов в круге.
– Скаль эк тета гримлига гьялга, Абьерн.
Нэим решил завладеть и медведем тоже, но у Джера была другая клятва верности и непоколебимая воля. Он скорее умер бы, чем нарушил ее. Его меч всегда был призван только защищать.
– Мне плевать на твои слова. Ни человек, ни бог не сможет подчинить меня против моей воли, – проревел Джеральд.
Его речь больше походила на звериное рычание. Я чувствовал, как медведь поднимается на лапы и сбрасывает с себя цепи. Скоро он полностью займет предназначенный ему сосуд. Мне хотелось остановить их, чтобы предотвратить непоправимое, но чем сильнее становился Абьерн, тем больше отступал бог. Джер мог бы одолеть Нэима, но расплатой за победу стала бы его жизнь.
Бог увернулся от очередного удара мечом и, пригнувшись, провел пальцами по полу, собирая мою кровь. Время застыло, и, несмотря на яркий свет луны, пещера погрузилась в густую тьму, словно желая скрыть ужас, который вот-вот произойдет. Нэим окровавленной рукой медленно тянулся к груди Джеральда, пока не вонзился в нее ладонью, пронзая плоть, как раскаленный клинок лед. Раздался звук, похожий на треск лопнувшего стекла. Кровь брызнула в стороны, окрашивая все алыми брызгами. Сердце, вырванное из тела Джера, дрожало в руке Нэима, будто пытаясь сбежать от неизбежного. Оно пульсировало и трепетало, как умирающий на последнем вздохе, преисполненное боли. Глухой шум заполнил пещеру, а мир замер, оставив только момент, полный безумия и отчаяния. Лицо Джера исказилось от боли и удивления. Он непонимающе смотрел на сердце, как на потерянную часть себя, а потом нашел взглядом меня и, не устояв на ногах, тяжело осел на пол. Тьма поглотила все живое вокруг.
Кристиан, выждав удобный момент, прыгнул на Нэима и придавил его к полу. Пещера сотряслась от истошного вопля. Я не сразу осознал, что нечеловеческий крик раздирает мое горло.
Джеральда…
Убили…
Два слова стучали молотом в голове и выжигали душу посмертным костром. Не обращая внимания на бога, я подбежал к Джеру и, навалившись, перевернул его тело. Теплые карие глаза застыли и покрылись толщей льда, а в груди зияла дыра. Слезы с новой силой хлынули из меня. Колодец внутри переполнился, и вся скопившаяся за годы вода вылилась наружу неконтролируемым потоком.
– Нет-нет, заберите меня, возьмите мою жизнь… – бессвязно бормотал я, слепо шаря рукой по его груди, размазывая нашу кровь и пытаясь ладонями прикрыть дыру, будто от этого она могла зарасти.
Все перестало иметь значение. Моя жизнь перестала что-либо значить. Перед глазами плыло, словно я попал в снежный буран, и все звуки утонули в завываниях ветра. Проклятая пещера исчезла, а на ее место пришел густой зимний лес. Снежные хлопья облепляли лицо, больно жаля, как мелкие иголки. Каждое движение давалось с трудом – ноги проваливались в рыхлый снег, и дыхание становилось все более тяжелым. Холод проникал под одежду, впивался ледяными пальцами в кожу, а ветки цеплялись за плащ, пытаясь остановить меня. Но я шел вперед, потому что видел яркую нить, ведущую сквозь чащу. Она манила за собой, извивалась и пульсировала, вторя биению сердца.
Вдруг лес расступился, и передо мной открылась бескрайняя поляна, усыпанная мягким снегом, который искрился под лунным светом. В центре стоял исполинский медведь. Его огромная фигура казалась одновременно величественной и устрашающей. Шершавая шкура покрылась инеем, а под его лапами валялась окровавленная цепь, остальные же по-прежнему опоясывали мощное тело. Он пытался дотянуться до них, подцепить зубами, но ничего не выходило. Я решительно двинулся вперед, проваливаясь по колено в сугробы. Медведь медленно повернул голову, его темные глаза искали меня, и на этот раз я уверенно встретил его взгляд.
– Мой Вегард, – проревел он. – Помоги мне, больно.
Еще ни разу в моих видениях медведь не разговаривал.
– Помоги… Освободи… – Он затих и наклонил голову, продолжая внимательно рассматривать меня. – Боишься?
– Нет. – Я ответил не раздумывая, ведь теперь не испытывал страха. – Не боюсь: ни тебя, ни богов, ни расстаться с жизнью.
По онемевшим щекам все еще текли слезы, застывая холодными дорожками на коже.
– Почему мой Вегард плачет? – недоуменно рыкнул