Страж Луны - Руслан Иванцов

Он упал на бок. Не вскрикнул. Улыбнулся едва заметно ‒ будто наконец догнал ту, с кем жил всю свою жизнь.

Воспользовавшись заминкой, один из гвардейцев с рыком рубанул ближайшего аксай, ранив того в шею, другой проткнул второго. Но аксай сомкнули ряды и снова пошли в наступление ‒ быстрые, холодные, неумолимые.

Жан лежал на земле, неподвижный. И в пламени пожара никто, казалось, даже не заметил его смерти.

Бой снова сомкнул зубы ‒ и поглотил его так же, как многих других этой ночью.

Где-то рядом гвардеец Беорн получил удар в плечо, споткнулся, но устоял.

Он не заметил, как неподалеку шевельнулся Фират.

Тот медленно приподнялся с земли, пошатываясь. Глаза его были мутны, губы дрожали, но в руке он уже сжимал короткий нож, припрятанный в сапоге. Пламя и тени играли на его лице, делая его похожим на призрак.

Он огляделся ‒ на него никто не смотрел. Все были заняты боем. Тогда Фират шагнул вперед. Еще шаг. Еще. Никто не заметил.

Он подошел к телеге и вонзил нож Беорну под лопатку ‒ точно, резко. Гвардеец выдохнул, выгнулся, попытался обернуться ‒ и рухнул на землю.

‒ Это тебе за моих братьев, гад! ‒ зло прошептал лесоруб.

Фират вскочил на телегу. Крикнул лошади ‒ сипло, безумно:

‒ Но-о-о!

Колеса скрипнули, земля задымилась под копытами. Телега дернулась, пошла, с каждым рывком набирая скорость. Ящик глухо ударился о борт, едва не выскользнув.

Кройцвальд обернулся, не веря глазам:

‒ Во тьму Ока! Держите лошадей!

Обезумевших животных было уже не остановить.

‒ За ним! ‒ заорал декурион, вырываясь из боя.

Гвардейцы и аксай почти одновременно рванули следом ‒ один из аксай оказался ловчее всех и, махнув через забор, уже почти догнал уносящуюся телегу.

Лед все так же стоял. Он не двинулся с места ‒ только посмотрел вслед телеге, медленно поднял руку и сделал короткий жест. Двое аксай тут же сорвались с места, бросившись вдогонку.

В то же самое время, у сгоревшей конюшни, Годрик и Освин наткнулись на трех привязанных, оседланных лошадей ‒ позади старой лесопилки. Кони били копытами, мотали головами, глаза у них были белые, как у безумцев.

‒ Гляди-ка, ‒ выдохнул Освин. ‒ Наши лесорубы, видать, все заранее приготовили.

‒ Тогда и мы не опоздаем, ‒ отозвался Годрик, отвязывая поводья.

Они вскочили в седла. Кони сорвались с места ‒ по грязи, по дыму, по дороге, что уходила в темный лес.

‒ Спорим, я догоню первым! ‒ крикнул Освин сквозь ветер.

‒ Тогда с тебя кружка в трактире, если переживем! ‒ ответил Годрик, нагибаясь к шее коня.

Телега вылетела из двора, подскакивая на кочках. Лошади неслись вслепую, обезумевшие от крика и жара. Колеса визжали, ящик грохотал в кузове, едва не вылетая наружу.

Фират, стоя на коленях, отчаянно хлестал вожжами, глаза его блестели безумием и дымом. Внезапно за спиной, из тьмы, донесся глухой стук ‒ и кто-то, зацепившись за край телеги, с трудом подтянулся.

Леофрик.

Он ухватился за борт, выругался, вскарабкался внутрь и, отдышавшись, бросил взгляд на ящик.

‒ Лишь прическу испортил из-за тебя, ублюдок… ‒ процедил он сквозь зубы, поправив волосы.

Дорога круто уходила вниз. Впереди, меж черных силуэтов сосен, мелькала скачущая телега.

Двое аксай, посланных Льдом, мчались следом, почти не касаясь земли. Они бежали с неестественной легкостью, как тени, скользящие по ветру. Один подпрыгнул, ухватился за ось колеса, другой взметнулся следом ‒ и уже в кузове.

Фират обернулся, выругался, махнул ножом, но поздно. Аксай ворвались внутрь, один ударил ногой, сбив его на дно телеги.

Телега неслась по лесу, тряслась, билась о корни, сыпала щепу и грязь.

И именно в этот момент Годрик и Освин догнали ее.

‒ Давай! ‒ рявкнул Годрик, вставая в стременах.

Оба вскочили почти одновременно. Доски застонали под тяжестью.

Началась резня в движении.

Мечи звенели, воздух разрезали короткие выкрики. Фират, опомнившись, бросился к краю, но один из аксай перехватил его за ворот и вогнал кинжал под ребра.

Фират захрипел, выронил нож и сполз на доски.

Леофрик, перехватив меч обеими руками, встретил того же аксай. Клинки столкнулись. И в следующую секунду сталь вошла аксай в горло ‒ тот осел, захлебнувшись.

Другой аксай метнул короткий клинок ‒ лезвие впилось в грудь Годрику.

Тот все же успел ударить в ответ, и противник, потеряв равновесие, вылетел из телеги.

Падение было коротким, тупой удар о камень ‒ и тишина.

Освин сражался с последним аксай. Он двигался уже медленно ‒ кровь из раны на боку стекала по руке, меч дрожал. Аксай поднырнул под удар и воткнул лезвие ему в живот.

Освин застонал, но, собрав остатки сил, схватил врага за плечи и потянул на себя, пронзая одним рывком.

Телега пошла юзом. Колесо ударилось о валун, треснуло ‒ и весь кузов подбросило.

Мир перевернулся. Кони заржали, телега взлетела и рухнула набок, с треском, с грохотом, с брызгами грязи.

Последний Аксай, пытавшийся спастись, попал под копыта ‒ удар, хруст, и тело исчезло в темноте.

Ящик, вылетев из телеги, упал на Леофрика. Тот успел лишь закрыть лицо рукой.

Удар был тяжелым, глухим. Воздух вышел из груди ‒ и все стихло.

Лошади, хрипя, рвались из упряжи.

По дороге медленно катился обломок колеса.

***

Дым, обломки, огонь. На месте бывшей конюшни, искры летели в чернеющее небо, и яростный звон стали вплетался в треск обгоревших балок. Бой кипел так близко, что воздух дрожал от ярости и боли.

Вульфрик отбивал удары сразу двух аксай. Они кружили вокруг него, быстрые, бесшумные, как тени. Вульфрик дышал тяжело, кровь стекала по плечу ‒