Страж Луны - Руслан Иванцов
Гвенда стонала, пошевелившись на полу. Лицо ее побледнело, губы посинели. Она пыталась поднять голову, водила глазами по комнате, ища кого-то.
‒ Фло… где… ‒ прошептала она.
Дед осторожно взял девочку из рук Крака и передал Энне.
‒ Уведи ее, ‒ сказал он тихо, но так, что спорить было невозможно.
Фло, вся в слезах, цеплялась за него руками.
‒ Что с Гвендой?.. ‒ всхлипнула она. ‒ Гвенда, встань… пожалуйста…
‒ Все будет хорошо, птичка, ‒ прошептала Энна, уводя ее к двери. ‒ Она просто устала… ей нужно отдохнуть.
И поспешно вышла, прижимая Фло к себе.
Дед опустился рядом с Гвендой. Посмотрев на рану ‒ глубокую, чуть ниже груди, ‒ он сразу понял, что помочь уже нельзя.
Гвенда, собрав последние силы, нащупала под лифом тонкий конверт, промокший от крови.
‒ Отвези… ‒ дыхание сбилось. ‒ Отвези ее к Эдилии… в Сиферей. Это… сестра… моей хозяйки… Она… знает… что делать…
Дед молча кивнул и бережно взял письмо.
Гвенда повернула голову к Краку, стоявшему неподвижно, словно каменная статуя.
‒ Прости, ‒ прошептала она, ‒ я… не доверяла тебе. Напрасно…
Крак опустил голову и издал низкий, хриплый звук ‒ знак скорби у его народа.
‒ Из меня вышла никудышная мать, ‒ усмехнулась Гвенда, и тонкая струйка крови потекла по подбородку. ‒ Даже понарошку не справилась.
‒ Не говори так, ‒ тихо ответил Дед, ‒ она звала тебя мамой, значит, все было правильно.
Гвенда слабо улыбнулась.
‒ Я так боялась этого слова… ‒ прошептала она, закрывая глаза. ‒ А теперь буду скучать…
Ее дыхание затихло.
Дед склонил голову и зашептал молитву ‒ странную, древнюю, давно забытую людьми. Слова текли, будто из другого времени: тяжелые, скорбные, наполненные силой. Крак слушал, не дыша, и удивленно приподнял брови ‒ имя, которое старик произнес в конце, было известно очень немногим.
Тишина висела тяжелым саваном. И вдруг ее разорвали крики снаружи ‒ громкие, злые, и звон мечей среди них. Потом раздался знакомый голос, хриплый и насмешливый:
‒ С’кар Тэ’лиа! Ра’ша! ‒ ревел Лед. ‒ М’хар сшар, нэ м’хар с’хек!
Дед медленно поднялся, глядя в сторону окна, где за занавеской колыхался отсвет огня.
«Алый Лис! Выходи! Умри как воин, а не как трус!» ‒ вот что это значило.
Он вздохнул, коснулся пальцами лба Гвенды и тихо сказал:
‒ Ну что ж, старая песня еще не спета до конца.
И вышел навстречу голосу.
Глава 12
Последний танец
Двор полыхал отблесками пожара. Огненные языки пожирали остатки конюшни, искры летели в небо, и в этом свете стояли ‒ напротив друг друга ‒ два отряда.
С одной стороны ‒ аксаи, чуть более дюжины фигур, закутанных в пепельные плащи; глаза под капюшонами светились отражением пламени. С другой ‒ гвардейцы, покрытые копотью, с клинками наголо, растерянные, но готовые умереть.
Между ними ‒ выжженная полоса земли, где недавно горели балки и падали стены. Воздух дрожал от жара и тишины.
Из дверей дома вышел Дед. Он шел медленно, опираясь на свой посох, будто каждый шаг давался с трудом. Лицо его казалось утомленным, седина серебрилась в огне, но глаза ‒ спокойные, глубокие ‒ смотрели прямо на того, кто стоял впереди аксай.
Лед.
Он сделал шаг навстречу, с хищной плавностью, и криво усмехнулся. Пламя обвело контуры его лица ‒ высокие скулы, холодный рот, глаза цвета пламени.
‒ Алый Лис все тот же. Плут, убийца, чьи руки в крови моих братьев. Губитель душ, ‒ произнес он на языке сирдхов, его голос звучал как треск льда в морозную ночь.
Дед слегка склонил голову, не теряя спокойствия. Он все еще держал посох двумя руками, опираясь на него, как на костыль.
‒ Вот он, я. Говори, Лед, чего ищешь ты? ‒ ответил он на том же плавном мелодичном наречии.
Люди не понимали, о чем шла речь. Только Кройцвальд, стоявший сбоку, уловил обрывки ‒ «душ», «убийца», «кровь», ‒ но не стал вслушиваться. Его внимание было приковано к аксай, они стояли напряженно, как натянутые тетивы.
Лед чуть наклонил голову, усмехнулся уголком губ:
– Отдай ящик, старый лис. Отдай ‒ и я пощажу этих людей.
Дед тихо усмехнулся, морщины на лице дрогнули.
– Пощадишь? Значит, настала Великая Тьма, раз самый безжалостный из Вэй’Кааров вдруг говорит о милосердии.
Лед пожал плечами, словно не желая спорить:
– Все мы ходим под луной.
Дед посмотрел на него пристально, и голос его стал тише, но холоднее:
– Некоторые ‒ предпочитают прятаться в ее тени.
На миг лицо Льда исказилось ‒ едва заметный спазм ярости прошел по скулам. Но он быстро овладел собой и ответил ровно:
– Не тебе, Алый Лис, судить об этом.
Дед кивнул, едва заметно, словно соглашаясь:
– Ты прав. Всех нас рассудит Мать Луна.
Лед сделал шаг ближе. Пламя конюшни осветило его лицо ‒ белесую кожу, чуть дрожащие от жара губы. Но голос его стал мягче, почти примиряющим:
‒ Зачем нам ссориться, Са’ра-Кар? ‒ сказал он на языке сирдхов, назвав Деда по старому имени. ‒ Мы оба ‒ Дети Луны. Зачем проливать кровь друг друга, нарушая равновесие, что держит этот мир от падения в хаос?
Дед не ответил сразу. Он чуть изменил хват посоха, словно уставший путник, что ищет опору, и произнес негромко:
‒ Равновесие, говоришь... Но ты и сора Анора давно забыли о нем. Вы следуете лишь за жаждой крови, не за волей Луны.
Глаза Льда сверкнули. Холодный блеск в них на миг стал живым, опасным.
‒ Не будет равновесия, пока по земле