Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус
Генерала неожиданно «растаращило», как сказал бы дед, на воспоминания гусарской молодости, мне же оставалось только сидеть и выказывать подходящие к случаю эмоции с реакциями. Если бы не заглянувший в дверь секретарь, который таким образом дал намёк о превышении регламента, воспоминания могли бы тянуться и намного дольше. Но — пришлось возвращаться к делам, причём плавно, но быстро закругляясь. Я за последующие пять минут ещё несколько раз уверил, что никоим образом не собираюсь форсировать принятие на вооружение нового миномёта, во всяком случае — в качестве ротного, разве что для ограниченного использования в отдельных родах войск. Ну, а пограничники генерала Коровина не интересовали — они шли по линии министерства финансов и имели свои схемы снабжения и свои рекомендации по используемому снаряжению. Но на интересовавшую меня изначально тему напоследок всё же вывернул.
— При отступлении, кстати говоря, дымовая завеса может стоить больше десятка фугасов, если скроет уходящую конницу от глаз врага, который не будет знать, куда стрелять.
— О, да! Это классика действий — укрыться лесом ли, дымом ли, а то и просто темнотой — и свернуть внезапно в неожиданном направлении!
— И ставить такую завесу лучше и проще при помощи специального боеприпаса, а не бегая с факелом по лугу.
— Соглашусь с вами в этом.
— Дымовую мину в калибре шестьдесят миллиметров я сделаю, но вот не хотелось бы изобретать велосипед или использовать идеи, давно вышедшие в тираж. Для того мне и нужен ответ на мой третий вопрос.
— Разумеется! В таком контексте его обоснованность, и без того бесспорная, становится и вовсе уж очевидной. Я лично прослежу, чтобы вашему письму был дан надлежащий ход, а ответ, который я завизирую лично, был настолько полным, насколько это вообще в силах человеческих!
Распрощались мы и вовсе как старые приятели, генерал даже встал, меня провожая, и дошёл со мной до середины стола для совещаний! Заметные почести, даже, я бы сказал, не по чину. Чем-то мне ещё аукнется такое демонстративное расположение? Хоть до дверей не довёл, и то хорошо, иначе бы слухи по столице понеслись — один невероятнее другого. Плавали, знаем. А вот сунувшего голову в дверь секретаря, который явно хотел уточнить, запускать ли следующего, генерал Коровин зазвал внутрь. Видимо, для инструктажа. Впрочем, что здесь дальше происходить будет — не моё дело.
[1] Маги, напомню, живут много дольше, чем «нулёвки», причём речь идёт именно о полноценной и активной жизни. Тот же Юра, при желании, вполне сможет тянуть службу, а не просто носить погоны, и в сто двадцать. У нас граф Игнатьев написал мемуары «Пятьдесят лет в строю», а в мире РОС и семьдесят вряд ли будут таким уж рекордом.
[2] Вес 120-мм полкового миномёта образца 1943 года (ПМ-43) в боевом положении (без лафета и зарядного ящика) 275 кг, 120-мм миномёта 2Б11 «Сани» 1981 года — 210 кг. Масса 82-мм миномёта БМ-37 (образца 1937 года) 56 кг. По весу снаряда (11.2 кг) Юрин ближе к ПМ с его 14.5 кг миной, чем к БМ-37 с миной 3.5 кг. Плюс макры вместо пороха позволяют сделать ствол тоньше и легче.
[3] К описываемому времени это уже, по сути, ездящая пехота, кони у них только для перемещения вне поля боя. В нашем мире к исходу ВМВ практически вся кавалерия, где она оставалась, являлась по сути драгунами, как бы ни называлась.
[4] Изначально — тяжёлая конница в Польше. Потом постепенно «мутировала» и к ПМВ уже прочно укрепилась в роли лёгкой конницы, чьей задачей были разведка, дозорная служба, обеспечение флангов в наступлении и охрана тыла. Во всех задачах — пересекались и плотно конкурировали с иррегулярными казачьими частями. Но, в отличие от них, много меньше увлекались экспроприацией вражеских обозов, например.
Глава 3
Главное дело, ради которого ездил в столицу, я сделал. Обещанный «подробный и вежливый» ответ можно ждать дома: если даже он придёт в канцелярию Свиты, то перешлют безо всяких проблем, если сочтут сведения секретными — то с нарочным или фельдъегерем. Как-то быстро освободился. Осталось только в музей сходить, который в старом здании Зимнего дворца расположился. Или правильнее сказать в здании старого Зимнего дворца? Вроде бы и так, и так фактически правильно, но есть некоторые оттенки смысла.
Всё, решено — сегодня, пока погода вроде как улучшилась, схожу в музей, завтра закончу конспектировать книги по защитным куполам — там некоторые любопытные моменты касаемо самой Изнанки есть, помимо прочего. И — поеду назад. Но не домой, а в Минск. Потому что дурень. Оба раза, когда в Минск приезжал, что-то в голове ворочалось, скреблось, мол, забыл о чём-то. Вотще. Тут, пожалуй, вместо «в голове» правильнее будет употребить дедово выражение — в межушном пространстве. Забыл же я зайти в архитектурное бюро, обсудить и заказать проект будущего торгового дома в Смолевичах.
Нет, кое-какие заходы по этой части я уже делал, но между «поговорить о возможности» и «заказать проект» разница, как между безымянным хутором Конопельченко и нынешней Викентьевкой. А забыл от того, что мне самому эта возня неприятна, точнее, напоминает о не самых лучших моментах в отношениях между людьми. Ну, или просто забыл, как плохо выученное спряжение латинских глаголов в гимназии. Кстати, латынь, как и древнегреческий, забыл начисто! Видимо, за ненадобностью и от того, что учил исключительно чтобы отцепились, хотя при желании это можно списать на полученную травму. Так, наверное, будет правильнее с точки зрения педагогики.
Подумав на подвернувшуюся тему, а что ещё делать, сидя в пролётке, пришёл к выводу, что забыл не всё. Пословицы латинские остались в голове, правда, в основном в неприличных переделанных вариантах, наподобие того, что «лингва латина» есть никак не «пенис канина», но и оригинальный текст тоже вспоминается. Латинские и греческие корни в словах вижу и понимаю. Да и вообще, если поднапрягусь, что худо-бедно объясниться на «кухонной латыни» смогу, особенно если