Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер
Здесь ждать было нельзя. Если Глот проиграет, проиграю и я. Выбор у меня был плохой. Помогать зверю значило обратить на себя внимание обоих. Стоит мне ударить, и я перестану быть для них тем, кто подождёт. А зверь… зверь ел техники. Мой Срез для него был бы такой же едой, как зерно Краста. Мелкой, но едой.
Смотрел, как сектант двигается за чашей. У Краста снова был свой порядок, как с костью. Он выходил из-за чаши на шаг, бросал зерно, и сразу уходил обратно. Выходил всегда вправо, на правую ногу, и на ней же разворачивался. Если эта нога не выдержит в тот момент, когда зверь пойдёт на него, он не успеет уйти за чашу.
Источник у меня был почти пуст после его нити, но за эти пульсации туда снова натекло немного. На один Срез хватит. Не на усиленный, на обычный.
Вытащил копьё из-под ноги, приподнялся, упёр колено в песок. Пальцы на древке вспотели. Выбрал место, в которое буду смотреть, — голень Краста, ниже колена, чуть сбоку.
Начал приближаться к сектанту. Двигался перебежками, между камней и железа. Сердце бешено стучало, руки дрожали, но я старался ни о чём не думать. Сложно, когда рядом два Узла: один сектант, а другой — Зверь на пути возвышения. В какой-то момент пришлось упасть на живот и ползти. Добрался до места, где между мной и ими было шагов десять. Выдохнул и сжал древко копья сильнее.
Краст вышел из-за чаши, бросил зерно, и зверь, получив его в пору, рванулся вперёд. Сектант начал разворот на правой ноге. Я потянул силу через Дугу, сложил Срез в копьё и отпустил его, не бросая древко, просто махнув им от себя. Удар пошёл по песку низко, почти невидимый.
Глот повернул морду ко мне. Это было страшнее, чем весь бой до этого: огромные мокрые ноздри, раздувшиеся в мою сторону, и ряд пор на ближнем боку, дрогнувших, будто их потянуло ко мне. Всего на пульсацию. Потом зверь снова рванулся к Красту.
Мой Срез ударил сектанту под колено. Не пробил, плёнка вспыхнула у него на ноге, съела почти всё, но нога дрогнула, и разворот вышел на полшага короче, чем был нужен.
Этого зверю хватило. Нарост вошёл Красту в бок, и на этот раз никакой пепельной кожи не было. Его подбросило, развернуло в воздухе и швырнуло на край опрокинутой чаши. Металл загудел. Краст сполз по нему на песок, и первое, что я услышал, был кашель, мокрый и со свистом. Он поднялся на одно колено, сплюнул, и на песок упало тёмное.
Потом он поднял голову и посмотрел прямо на меня. Сердце колотилось так, что отдавало в горло. Я ударил человека, чтобы его достал зверь, который пару пульсаций назад повернул ко мне свою мокрую морду и, может быть, в следующий раз не отвернётся. Стенолаза я тогда только ждал, сидя в трещине. А теперь бил сам, на его стороне, против человека. Человека, который собирался сделать пилюли из моих друзей. Если бы мне вчера сказали, что я встану рядом с Тварью на стадии Узла, я бы только посмеялся.
— Ты… — зарычал Краст, и голос у него был сиплый, будто что-то внутри мешало ему дышать. — Ты…
Договорить он не успел. Зверь уже разворачивался, припадая на прожжённую ногу. Лицо у сектанта было в крови целиком. Нос сломан и свёрнут набок. Левая рука висела, как чужая, и он придерживал её правой, той, что с повязкой.
Засов на его Источнике отделился снова, вместе с маленьким кругом, и пополз по плечу, вниз по руке. На этот раз я видел всё до конца, потому что Источник его больше ничто не прятало, и каждое движение рисунка отзывалось в нём. Нить выскользнула из пальцев правой руки, пролетела между ними и захлестнула зверя за шею, где под складками шли толстые, как канаты, жилы. И потянулась дальше, не по шкуре, а внутрь, к тому месту, где у него было ядро.
Зверь замер. А потом я почувствовал, как его давление падает. Только что там стоял Узел, стянутый в одну точку, а через пульсацию это был уже Росток. Поздний, тяжёлый, но Росток. Тот первый слой, который я почувствовал, когда зверь вышел из темноты.
Вот что она делала, эта нить. Не только прятала Источник, когда лежала на нём засовом. Выпущенная наружу, она зажимала чужой. Пока держалась, делала Узел Ростком, а меня, наверное, сделала бы Зерном, если бы Краст успел дотянуть круг до моего Источника. И стоила она ему больше, чем всё остальное вместе. Его Узел проседал теперь не понемногу, а быстро, и я видел, как у Краста дрожит рука, держащая нить.
Держа нить правой, над ладонью висящей левой он кое-как собрал ещё одно зерно. Пальцы даже не шевельнулись: сгусток вырос над неподвижной рукой, задрожал и сам сорвался в распахнутые поры на шее, прямо у того места, где нить уходила под шкуру. Зверь качнулся, передняя нога подломилась, и он упал на колено.
Краст пошёл к нему. Медленно, как шёл ко мне. Наматывая нить.
Второе зерно у него собиралось долго. Я видел, как оно дрожит над ладонью, то темнея, то расплываясь, и понимал, куда оно полетит: в раскрытую пасть, в самую глотку, туда, где никаких наростов нет.
Если это зерно дойдёт, зверь больше не встанет. На второй Срез силы у меня не было. Зато под рукой лежал обломок шлака, спёкшийся, тяжёлый, с два кулака.
Никакой техники. Зверь его не почует, а Краст, если и почует, то слишком поздно. А последнюю нить в Источнике я оставлю себе. После того как всё кончится, мне ещё понадобится хоть что-нибудь, кем бы из них это ни кончилось.
Встал в полный рост из-за формы. Размахнулся и, как мальчишка в деревне, швырнул камень. Шлак ударил Красту в правую руку, в ту, что держала нить. В повязку. В то же место, куда я уже за эту ночь бил копьём. Рука дёрнулась, пальцы разжались, и зерно, почти собранное, растаяло над ладонью. А нить на пульсацию провисла.
Этого хватило. Давление зверя взлетело обратно, сразу, как пружина,