Три дня счастья - Татьяна Лаас
Опричный кафтан на Алексее, вышитый скалящимися псами, то и дело шел маслянистой рябью, грозясь превратиться в бесформенное нечто. Наташа не знала, сможет ли она уничтожить Алексея, если он тоже станет, как те кромешники, черной маслянистой жижей. Она же просила не пускать в себя тьму! Она просила, чтобы его душа была чистой.
Рдяные капли мерно падали в рот Алексея. Пока было неясно, помогает ли ему кровь хотя бы чуть-чуть. Может, он её проглотить не в силах — эти несколько жалких капель. Надо бы найти воду и дать запить, только у Наташи не было ничего, что можно было превратить в плошку. Её сумочка осталась в магомобиле. У неё даже ножа не было при себе, чтобы из бересты сделать конус, который можно было бы наполнить водой. Ладно, об этом она подумает потом. Сейчас надо проверить Алексея на другие повреждения — глупо будет, если у него переломаны конечности или какие-то раны, а она его лечит кровью, понадеявшись лишь на нее.
Первым делом она тщательно проверила его руки и ноги. Вроде переломов не было. Потом она осторожно ощупала его голову. Пара ссадин на лице и затылке не выглядели опасными.
Наташа собралась с мыслями и решительно принялась расстегивать длинный черный кафтан. Не дело раздевать мужчину, тем более без спроса, но пропустить раны не хотелось. Из внутреннего кармана кафтана свисал уликой длинный шелковых хвост её нижней юбки.
Надо же! Он был во дворце Волковых. Был и не подошел. Даже не показался. Быть может, она в его глазах низко пала? Выглядела вульгарной в своей выходке? Может, он разочаровался в ней окончательно. Ему было стыдно за неё. Впрочем, что сделано, что сделано. Уже ничего не изменить.
На рубашке и штанах не было пятен крови, но мало ли — некоторые травмы не кровят наружу, вскрываясь внутрь. Забрав на всякий случай глупый кусок ткани и проверив все карманы в поисках ножа или еще чего-то полезного, Наташа прошептала кромешнику в лицо, словно он мог её слышать:
— Ты разочаруешься во мне еще больше, Алё… — Она осеклась. — Алексей, потому что…
Она задрала вверх его рубашку, вытаскивая подол из штанов.
— … потому что я буду нагло осматривать тебя.
На животе и груди у него расплывались синевой свежие гематомы — ему тоже досталось в воде. Открытых ран не было, как и странных припухлостей от внутренних кровотечений. Наташа осторожно провела ладонью по ледяной коже, покрытой мурашками, и тяжело сглотнула. Трудно видеть дорогого человека в таком беспомощном положении. Чувствуя, как кумачом наливаются щеки, несмотря на холод, Наташа принялась поправлять на Алексее одежду. Переломов, которые могли бы неправильно срастись, нет, с остальным справится её кровь. Или не справится — батюшка так много лгал о семье, что Наташа сейчас ничему бы не удивилась.
Алексей слабо дышал и только-то! Ну почему с ним всегда все не так? Нормальные кромешники не умирают. Сильные маги не попадают под проклятья, ведь именно оно пожирало, судя по всему, Алексея… И лишь слабые царевны сидят тут и страдают, когда должны спасать страну.
Только сперва всегда надо спасать того, кто рядом. Алексей не выкарабкается, если замерзнет. Он не сможет себя защитить и согреть, он не сможет позаботиться о себе — значит, это всё должна сделать она.
Перетащить куда-либо Алексея она не могла. Он для нее слишком тяжел. Оставалось устраивать ночлег прямо тут. Хорошо, что батюшка учил её походной жизни. Наташа первым делом эфиром сорвала огромный кусок дерна, чтобы подготовить место для костра — пусть весь мир сейчас горит, зажжённое ею пламя не должно коснуться Алексея. Наташа, набрав камней, выложила контур будущего кострища, потом занялась валежником. Его тут было много — ветер постарался. Разжечь костер было нетрудно. Эфиром много что можно сделать, даже без ножа и спичек.
Она осторожно направилась к соснам, с помощью магии ломая ветви и набирая лапник, чтобы устроить место для ночевки. Завязав нижнюю юбку с одного края, она нагребла в импровизированный мешок сухие березовые листья. Они тоже пригодятся для лежанки — послужат дополнительной прослойкой, эдаким тюфяком для его благородия Калины. Вместо простыни можно будет постелить ту же юбку. Одеял не предусмотрено.
Наташа еле перетащила неподъемное тело Алексея на лежанку — сперва ноги, потом голову. Хотя, наверное, стоило начать именно с головы — она у Калины бедовая. В сознание он так и не пришел. Наташа не понимала, почему. Откуда вообще взялось проклятье на кромешниках? Матушка могла ошибиться в ритуале, она же не Золотая соколица, но вырвавшиеся из-под контроля демоны уничтожали бы всех подряд, если только… Наташа еле подавила рвущиеся из горла, привязавшиеся к ней из-за Алексея «опаньки!»… Если только с трудом переносящая кромешников матушка не прокляла их специально. Но за что?
Наташа поправила длинный кафтан на Алексее, не удержалась и провела пальцем по сухим губам, по запавшим сейчас щекам, по виску, по рыжим волосам… Она чуть подалась к нему, еле удержавшись от поцелуя. Не вовремя это. Алексей сильный, он выдержит. Он выживет.
Она прошептала ему в лицо, глядя как мельтешат, быстро шевелятся глаза за синюшными тонкими веками.
— Только не пускай тьму в душу. Только держи сердце чистым. Пусть твои глаза всегда будут голубыми… Держись, Алё… Держитесь, Алексей Петрович.
Она решительно встала и пошла прочь. У нее страна умирает.
Наташа взяла первую попавшуюся палку и острым концом провела по земле, выдирая траву, вокруг Алексея и костра защитный круг. И еще один — на всякий случай. Леса всегда полны нечисти, а уж сейчас… Сейчас отовсюду полезут мертвяки.