Три дня счастья - Татьяна Лаас
Ей нужно капище. Ей нужно усмирить демонов, раз матушка не справилась. Ей нужно остановить нелепые смерти кромешников. Наташа знала наперечет все главные капища — батюшка заставил заучить. Главное — в Санкт-Петербурге, на Обводном канале. Еще одно в Старой Ладоге, где сперва обосновался Рюрик с братьями; в Великом Новгороде у истока Волхова, где несмотря на запрет, в 1901 году начались археологические раскопки; в Суходольске у устья Каменки. И на Вдовьем мысу.
…Батюшка тогда остановился возле удивленной Наташи, присевшей на коленях и рассматривающей вылезший из земли камень — плоский, непривычно голубой, усеянный выдолбленными в нем знаками воды, огня, земли и воздуха.
— Соколушка, не стоит трогать этот камень, — сказал он, замечая, как перестала играть с Митенькой Вета. — Иди, поиграй с малышами. Они так быстро растут и замечают подчас не меньше, чем мы…
Уже на следующий день камня не было. На его месте разбили огромную клумбу…
Наташа даже не знала, где они с Алексеем находятся. Небо неестественно стало светлеть, хотя до рассвета еще было далеко. Звезды гасли, невидимые в желтом, болезненном свете. Луна скрылась. Солнцу рано было всходить — если в кромеже время течет так же, как в обычном мире. Ни одного ориентира не было.
Капище придется искать самой. Это почти всегда была граница — между водой и землей, или полями и лесом, или лесом и скалами, как тут. Это может быть что-то, считавшееся заповедным местом — роща или мыс… Это… Наташа, оглядевшись, вздохнула — не найдет она тут капище, да и времени на его поиски нет. Надо обращаться к демонам напрямую. Нельзя сейчас сидеть и картинно страдать. Она должна хоть что-то сделать, спасая матушку и Вету с Митенькой.
Тени исчезли, словно в полдень. Птицы и звери притаились. Даже нечисть не было слышно, только стонали сосны и шумела широко разлившаяся река. Кажется, она текла вспять.
Небо светило само по себе, создавая ложное ощущение сна — не бывает мир таким неправильным, замершим и лишенным жизни. Казалось, вот-вот и выскочит откуда-то полудница, зовя танцевать. Наташе не раз приходилось бегать за Ветой, которая словно приманивала к себе любую нечисть. Мария мрачно шутила, что нечисть всегда чует родную душу поблизости. Не справившись раз с полудницей, танцевавшей с беззаботной Ветой, Наташа и задалась вопросом, почему же Серебряная соколица такая слабая и нелепая…
К горлу подкатывала тошнота, а ведь не полдень, голову не пекло — наоборот, ледяной ветер выдувал из Наташи тепло. Только ставший неузнаваемым мир пугал до дрожи в пальцах. Куда ей бороться с демонами. Куда ей сейчас усмирять их. Их надо уничтожить, только у нее не было даже копья, как у Георгия Победоносца. Ей бы Агриков меч сейчас. Только не учили Наташу обращаться с оружием. Вету — учили. Её — нет. Опять инаковость Наташи так и бросалась в глаза. Всё, что у нее было, это лишь уголек из костра и кровь в жилах. Даже веры в собственные силы у нее не было.
Она упрямо шла к скалам. Тонкие подошвы танцевальных туфель скользили по камням, острыми гранями впивавшимися ей в стопы. Голова болела. Наташу била непроходящая дрожь. Согреться не получалось — манто она потеряла в воде, стаскивать с Алексея кафтан было неправильно. Земля под ногами дрожала вместе с ней.
Неважно!
Угольком на неровном, зато цельном большом камне Наташа принялась наносить руны воды, земли, огня и воздуха. Да, так неправильно, но выхода нет. Свечей ведь тоже не было. Наташа запустила в воздух четыре эфирных светляка — они послушно замерли над рунами. Как тут прочертить защитный круг, Наташа не знала. Кровь привлечет нежить, но круг не сомкнуть на испещренном трещинами и выбоинами камне. Придется рискнуть так.
Хотелось молиться, чтобы все получилось. Только молиться, прибегая к помощи демонов, кощунство. Ей бы сейчас Агриков меч… Он способен убить огненного змея, значит пойдет и против демонов. Только со времен Петра Муромского меч тот больше никого из Рюриковичей не признал достойными. Из-за демонов.
Она решилась и снова пронзила пальцы иглой. Уже кровью под напевные старинные слова она принялась вновь вырисовывать руны. Плеснуть, как положено, на них кровью она не могла — ножа не было.
Первым стих ветер. Замерли тревожно сосны, прислушиваясь к Наташе. Потом замолчала и река, словно останавливая свой бег. Потом вздрогнула земля в последнем конвульсивном ударе. Потом выдохнули облегченно удержавшиеся на краю кромешники, лишь Наташа этого не знала — не видела, как на миг Алексей открыл глаза, глядя в странные небеса. Только огонь был упорен — по-прежнему тянуло дымом, и текла огненная река по горам на той стороне реки.
Наташа ждала. Она надеялась, что все получилось. Но зашумел вновь ветер, дрогнула земля и вода забурлила, затапливая долину еще сильнее. Жертву Наташи не приняли. Слишком мало крови она предложила ненасытным демонам или неправильно выбрала место для жертвоприношения. Стоит ли пытаться в новом месте? Хватит ли у нее крови в жилах? Хватит ли у нее решимости идти против тех, кто явно сильнее ее?
Она без сил осела на землю. Камешки впились в ноги, чулки окончательно порвались, превращая Великую княжну в пьяную подзаборную попрошайку. Сил не было. Желания что-то делать, куда-то идти, с кем-то бороться тоже. Она словно умерла тут рядом с этими запретными символами — душа не перенесла новой грязи, запачкавшей её. Но где-то лежал беспомощный Алексей, и только ради него она заставила себя встать и снова идти по болью мстившим камням.
Только ради Алексея она собрала последние ягоды брусники. Они были еще не горькими — сюда пока не пришли заморозки. Больше ничего из еды не было — у реки должен быть рогоз, но из-за наводнения к нему не подобраться. Может, еще удастся найти грибы…
Только ради Алексея она в лед превратила воду в ручейке и так понесла её страдавшему от жажды кромешнику.
Только ради него она дышала и двигалась, не в силах думать и на что-то надеяться. Может, вся её жизнь сплошная ложь? Может, она вообще не соколушка? Может, она вообще не Рюриковна. Как же Наташа низко пала, что думает такую гнусность о матушке!
Напоив всё так и находящегося