Три дня счастья - Татьяна Лаас

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Когда-то она была первой, кому он это всё рассказал: про обеты, нечисть, людей и вечную боль. Тогда она поняла его. А сейчас?

Она посмотрела на него, и Алексей не мог решить, что же плещется на дне её глаз? Хотелось верить, что понимание, но не с его удачей. Сегодняшний день совершенно нелепый какой-то.

Наташа расцвела легкой улыбкой.

— Я всегда хотела свой небольшой уголок. Свое маленькое счастье, куда никто из чужих не сунется.

Алексей расслабился — она все же поняла его порыв с домом.

— … я всегда хотела жить простой жизнью с мужем и детьми. Дом, небольшой огород, может, скотина. Я бы собирала ягоды и грибы, муж бы ходил на охоту и рыбалку. Мы бы жили скромно, но счастливо.

Он не стал говорить, что ей бы это быстро надоело — не с её привычками порхать с бала на бал жить в глуши. Да и княжич Волков к такому не готов явно. Это не Трианон, а Наташа отнюдь не Мария-Антуанетта. Княжич тут не выживет.

— Алёша, не стоит смеяться надо мной, — мягко попросила Наташа.

— Я не смеюсь.

Он отрицательно мотнул головой. Наташа вновь прищурилась, возражая:

— Я вижу в твоих глазах уверенность, что я не продержусь тут и пары дней.

— Я этого не думаю.

— Весь Петербург уверен, что я несерьезная барышня, что я привыкла лишь веселиться и прожигать время…

Она сжала пальцы, и Алексей заметил на них непонятные ссадины. Как и где она их получила? Кто все же поймал её в невской воде…

— … я прожигала время, не скрою. Потому что я устала ждать тебя. Понимаешь? Я устала ждать, когда ты поймешь, что я тоже человек, а не Великая княжна, не Запасная царевна, не титул, не символ власти и не что-то еще. И я не безнадежна. Я не лгу, когда говорю, что хотела бы тишины и покоя рядом с тобой.

Надо же, у них даже трудности одни и те же…

Он вскинулся, слишком поздно осознав её «рядом с тобой»! С ним, не с княжичем Волковым она хотела разделить свой дом. Говоря о муже, она имела в виду… его. Игра или правда?

Наташа же продолжала свою исповедь:

— Я не идеальна. Я могу вспылить и накричать. Я могу взорваться и ударить от бессилия. Я стараюсь измениться, но это трудно… Ты мне доверяешь? Доверяешь, как когда-то?

Она сама протянула руку, как раньше, когда они скрепляли свой первый договор.

Он осторожно переплел свои пальцы с её и вновь повторил свою клятву:

— Я доверяю тебе, как себе, Наташа. Мне казалось, что я повзрослел и поумнел. Только это оказалось не так… — Сказать всю правду он не мог, не задевая снова опасную тему, что же пугает Наташу в нем, что за секреты хранят Рюриковичи. Алексей сказал лишь малую часть: — Меня взбесил княжич Волков. Он вывел меня из себя.

— Михаил Константинович? Серьезно?

В глазах Наташи плясали довольные бесенята. Она специально его дразнила Волковым? Это же надо, коллежский советник Калина, как же ты сел в лужу!

— Увы. Я…

Сдержав порыв смеяться над ним и его чувствами, она призналась:

— Никогда не хотела стать очередным номерком в череде его побед над барышнями, Алёша, но танцует он хорошо.

— Лучше меня?

Он знал, что ехидство не доведет его до добра, но… Наташа рассмеялась, выпрямляясь и подаваясь к нему. Их руки так и были переплетены. Она заглянула ему в глаза, и оставалось только надеяться, что они у него все еще голубые, а не затянуты предательской тьмой.

Наташа серьезно сказала:

— А вот тут я не знаю — ты не рискнул станцевать «Блэк-боттом».

— Я…

— Не надо оправдываться. Не надо лгать. Не надо что-то придумывать, чтобы меня успокоить. Не захотел и не захотел. Должна предупредить — этой ночью я кое-куда уйду. Ненадолго. Но тебе нельзя идти со мной.

Он замер. Вот и правда об игре. Возможность все узнать самому. Сейчас спешить с ответом нельзя, но мешкать, пока она не поняла ошибку с формулировкой, тоже.

— Я доверяю тебе. Хотя и волнуюсь.

— Алёша!

Он уже уверенно произнес:

— Я не пойду с тобой, Наташа, раз ты об этом попросила.

Он знал, что пойдет вслед за ней — этого она не запретила.

Наташа потянулась к нему, опуская голову на его плечо.

— Знаешь, мне отчаянно жаль, Алёша, что для того, чтобы мы могли быть вместе с тобой, миру пришлось сгореть.

Опаньки. Иных слов у него не нашлось.

……

Мяндушки* — диал. молодые сосны.

Парфорс* — франц. строгий ошейник с шипами.