Три дня счастья - Татьяна Лаас

Пролог

Пролог

Он избегал этого дома почти три года. Нет, сперва, конечно, он мчался сюда в дикой надежде почти каждую свободную минуту, но понимал, что напрасно — ничего уже исправить нельзя. Он не справился, он нарушил данное ей обещание защищать её. Это сводило с ума, и он возненавидел этот дом, еще пропитанный ароматом флердоранжа, полный её вещей: гребень, ожерелье, корсет, то самое платье, — и неожиданных записок, обнаруженных совершенно случайно — в них она просила не наказывать его, потому что он все совершал под принуждением. Она его принуждала! Да что за бред… Она знала, что все может закончиться плохо и заблаговременно спасала его.

Он ненавидел этот дом, потому что здесь еще жил призрак надежды, когда-то тут витавший, призрак перемен, в которые он почти поверил.

Иван не раз спрашивал, что случилось; почему раньше сбегавший каждую свободную минуту в свое убежище он забыл о нем, о просторе, о свободе? Саша при этом молча упирался взглядом в носки своих щегольских штиблет и о чем-то горько думал. Вот только жалеть его не надо!

Прошло почти три года, и он все-таки вернулся сюда. Еле слышно плескалось озеро. Оно ласкалось, словно бестолковый кутенок, только обмануть уже не могло — он знал, что обитало на дне, он знал на что способны эти тихие воды. Хотя с таким же успехом этот демонический гад мог прятаться не тут — ему подвластны все воды страны.

Он не позволит застращать его, он не позволит демону разрушить его любимое место. Место, где он был счастлив. Его не напугать.

Он убьет этого гада. Возьмет измором. Пусть на это уйдет вся его жизнь и даже нежизнь, он уничтожит гада, который разрушил его мир и его счастье. Прелесть существования кромешником в том, что даже смерть не остановит его.

Закат окрасил в алое и небо, и озерную гладь. Тянуло холодком. Плескалась рыба. Наверное, надо было позвать парней на рыбалку. Только сперва надо навести порядок в доме. Саша внимательный, он может что-то найти не то, он может что-то заподозрить, если уже не. Да и Иван недалеко от него ушел в наблюдательности.

Сперва уборка, а потом… Он говорил ей, что у него много планов в этой жизни. Нет, огород разбивать он не станет — вместо этого можно засадить всё многолетними цветами, почти не требующими ухода. Потом всё же надо сложить баню — лучше поздно, чем никогда. И вот тут без помощи друзей никуда. Завести дочь и тем более вырастить сына без нее невозможно, так что этот пункт вычёркивается за ненужностью. Зато он закончит крыльцо, превратит его наконец-то в огромную террасу с видом на озеро, сделает удобные ступеньки, на которых можно сидеть и просто молчать, замостит дворик, а потом… Опаньки, а чего мелочится-то⁈ Он просто перестроит весь дом, благо теперь за ним никто не следит и жалованье, которое некуда тратить, позволяет.

Ему дом уже никогда не понадобится, но есть же Сашка и Иван. Хотя Громову, рожденному с золотой ложкой во рту, скорее всего, это убежище в глуши и не нужно — он привык к московским хоромам, зато Ивану точно пригодится. Когда-нибудь же он поймет всю нелепость запретов, наложенных на кромешников.

Только судьба любит посмеяться над ним. Его планам не дано было осуществиться. Сашка, который должен был быть баловнем фортуны, умудрился выгореть и оказался обреченным на страшную смерть. А Иван был скован обетами так, что не продохнуть.

Кажется, даже капли счастья кромешникам было не положено.

Глава первая. Наташа сожалеет

Глава первая. Наташа сожалеет

За три года до…

Осень навевала тоску. Опять что-то пошло не так. Снова что-то не случилось. А ведь могло! Непрошенные злые слезы подступали к горлу, только она им свободы не даст. Сегодня всё могло быть иначе. Она даже приглашение отправила. И не одно. Только коллежскому советнику Калине Алексею Петровичу нет никакого дела до развлечений какой-то влюбленной в него девицы. Он выше этого. Это она не может смириться и принять правила. Он сам учил её их нарушать, но первым же отступил, когда уткнулся в наложенные на него ограничения. Все его слова — сплошная ложь.

Магомобиль бессмысленно кружил по улочкам ночного Санкт-Петербурга. Английская набережная сменилась набережной Мойки, потом был Екатерининский канал. Его недавно полностью очистили, так что пахло вполне обычно: холодной водой и тиной. Возвращаться в Зимний дворец после своего фиаско не хотелось. Она прижалась щекой к ледяному окну и не видела летящий за стеклом город. Не было домов, памятников, скверов, каналов и набережных. Перед её глазами стоял только он. Непришедший. Опять проигнорировавший её.

Рыжие короткие волосы. Насмешливое лицо. Голубые глаза, во всяком случае он уверял, что они именно голубые, а не черные из-за про́клятой тьмы в нем. Наглый рот, говоривший только гадости. «Никак нет!», «Не позволено!», «Наташа, я же кромешник, у меня же обеты…». Хоть бы раз сказал то, что она ждала: что она красива, что он её любит, что он взорвет этот мир, чтобы быть с ней вместе. Он же предпочел трусливо сбежать, бросая её. Как же, Великая княжна сама не знает, чего хочет. Великая княжна не способна любить.

Наглец!

Магомобиль свернул на набережную Фонтанки, а тянуло дальше, к старой границе города. К Обводному каналу, где находилось запретное капище. Только туда нельзя. Сегодня как раз та самая ночь, которая наступает раз в десять лет. Сейчас на капище повели цесаревича Дмитрия и Великую княжну Елизавету. Утро будет тяжелым. Сможет ли матушка подобрать нужные слова, которые утешат и всё объяснят, которые успокоят и не заставят думать, которые спрячут осознание на потом, когда соколята станут старше? Митенька не по годам умный. Он может сразу понять то, на что у Наташи ушли месяцы и годы. А уж их тихая бунтарка Вета… Ей тринадцать, от нее такое точно не уйдет. Что предпримет она, поняв, что происходит на её глазах?

От Веты никогда не знаешь, чего ожидать. Мария её не раз доводила