Период полураспада - Алексей Иванович Гришин

— Господа, — начал было Хенрик.

— Здесь не столица, мальчик. Господа остались там, — уверенно перебил мужчина в тунике. — Я видел, ты слушал почти весь наш разговор. Кого поддержишь?

— Да… кто прав? — настойчиво вторил мужчина в камзоле. Их кричащие глаза горели надеждой на последнюю инстанцию.

— Я не в полной мере ознакомлен с доводами сторон, но справедливо было бы… — начал неуверенно Хенрик.

— Справедливо! — перебил мужчина в камзоле. — О какой справедливости ты говоришь, мальчишка? Справедливость — это сила! Справедлив только тот, кто силён. А силён тот, кто имеет власть. Только власть способна карать и миловать. Не стоит бросаться словами, мыслить такими категориями, дорогой друг. Вы молоды, возможно, не уяснили простых вещей. Позвольте, я вас просвещу.

— Послушав вас, на ум приходит одна мысль, — неожиданно вступил мужчина в белом. — В горниле становления нашей славной империи погибло множество уважаемых семей. Среди них была и ваша. Часть её. Уж извините, не знаю какая. Их казнил один из многочисленных императоров вневременья.

— Да славится наш император Константин Ⅰ, начавший великий период спокойствия, — почти синхронно, полушепотом проговорили мужчины, обратив взоры наверх.

— Я лишь хочу узнать, — продолжил мужчина в белом, — была ли казнь части вашей семьи справедливой? Исходя из ваших утверждений — да.

— Я предвидел ваш вопрос, дорогой друг. Вы хотите поймать меня на ложной дихотомии. Позвольте объяснить. Люди моего круга всегда ставят убеждения и честь выше всего. Даже выше семьи. Да, это была справедливая казнь. У моей семьи не хватило воли и власти, чтобы её предотвратить. Их постигла справедливая участь. Самозванцы всегда задают много вопросов, но упускают саму суть.

«Это мой шанс уйти. Пока они заняты друг другом, я успею ускользнуть».

Хенрик сделал вид, что ищет вино, и под этим предлогом улизнул. Медлить было нельзя. Воспользовавшись паузой между патрулями, он быстро преодолел третий ярус сада. Два следующих яруса прошёл без труда: вместо патрулей первая когорта гвардейцев была занята выпивкой и игрой в мехен.

***

— Шестьдесят четыре, шестьдесят пять, шестьдесят семь… Нет. Шестьдесят шесть. Шестьдесят семь… — блуждающий мужчина считал вслух количество пройденных шагов, то и дело сбиваясь со счёта.

Ещё с самого начала он принял решение периодически разговаривать с собой, и подсчёт шагов стал хорошей возможностью держать себя в руках. Спустя несколько шагов слабые отголоски неприятного запаха начали разноситься по тоннелю.

«Трупный запах скотомогильник что это невозможно до источника далеко».

За время, проведённое в тоннелях, слух и обоняние мужчины обострились до предела. Он продолжил идти и считать, надеясь добраться до источника неприятного запаха. По мере продвижения сладковато-гнилостные отголоски забивали все обонятельные рецепторы.

— Двести двадцать два, двести двадцать три, двести двадцать четыре…

Ещё на сто двадцать первом шаге запах стал настолько невыносим, что пришлось оторвать часть подола льняной рубашки и приложить к носу.

— Двести тридцать один. Конец… Здесь пространство больше. Гораздо больше, чем обычно. Мужчина остановился у окончания стены, прислушиваясь к возвращению отзвуков эха. Его предположение подтвердилось: расстояние между стенами тоннеля было не таким, как в бесчисленных ранее встреченных перекрёстках.

— Надо проверить метки. Трупный смрад. Но воздуха гораздо больше. Странно. — он активно начал прощупывать стены в поисках мха. Не найдя меток на одной стене, перешёл к противоположной. Ничего.

«Я не мог забыть пометить я уже здесь был он сводит меня с ума нет такое невозможно забыть моя могила мой труп капище останусь здесь навсегда».

— Надо собраться. Надо проверить стенки перекрёстка, — мужчина начал ощупывать стены найденного пространства. Они были закругленной формы.

— Не перекрёсток. Круг. — он пошёл вдоль круглой стены помещения. Спустя несколько десятков шагов обнаружил проход и насчитал шаги:

— Девять шагов. Надо проверить всё. — он двинулся дальше.

— Ещё проход… Восемь, девять. Тоже девять, — мужчина дошел до противоположной стороны, откуда пришел, и пошёл обратно вдоль стены. Не обнаружив прохода на этой половине, он вернулся к туннелю и замер в раздумьях.

— В центре что-то есть. Я слышал возню крыс. И этот трупный запах. — Осторожными шагами он начал приближаться к центру круга, прощупывая ногами пол. Самые пугливые крысы разбегались ещё при первых шагах, но звук из центра не прекращался ни на минуту.

По мере приближения к центру тревожные мысли усиливали напряжение. Сделав несколько аккуратных шагов, он нащупал округлое углубление, уходящее, как он предполагал, глубоко вниз. Встав на край углубления и вглядываясь в тёмные всполохи смерти, он с ужасом понял.

— Это не скотомогильник... Это яма для человеческих жертвоприношений. — почти шепотом проговорил ошарашенный мужчина, убирая тряпку от носа. Он узнал этот запах.

Семь лет от роду. Мальчик, стоящий на краю обрыва с камнем в руках. Не побоявшийся выйти и дать отпор чужакам. И чужаки, обнажившие клыки клинков, протыкающие своих жертв. Кости. Кровь. Плоть. Грудь. Горло. Живот. И несмолкающие стоны и плач людей, доносящиеся со дна ямы. «Мы нашлем кровавый дождь на головы неверных». И обжигающие языки пламени, давящие со всех сторон.

На секунду ему показалось, что он видит красные глаза крыс, поедающих останки трупов. На секунду ему показалось, что их взоры обращены на него. На секунду ему показалось, что он следующий.

Сердце заколотило в висках, перекрывая дыхание. Паника вырвалась из груди. Не в силах отвести глаз от ямы, мужчина попятился назад и споткнулся. Неловкими, судорожными движениями он пополз к стене. Спина ударилась о препятствие. Он закрыл глаза руками и замер, ожидая. Он думал, что готов. Он думал, что это его последние вздохи перед собственной смертью. Трупный яд уже внутри.

Мгновения замершего ожидания тянулись вечностью. Мужчина не двигался и не издавал ни единого звука, стараясь как можно дольше оставаться невидимым для осязаемой формы смерти, блуждающей в поисках его души. Но ничего так и не произошло. Даже крысиное копошение из центра помещения медленно сходило на нет, оставляя героя наедине с собственными мыслями.

«Это не может повториться она охотится за мной нет не двинусь с места хочу готов готов зачем это всё какой культ будет так поступать это повторяется они все должны