Период полураспада - Алексей Иванович Гришин

— Ешь, ешь давай, — перебил Олас. Похлебка понемногу начинала вывариваться.

— Предположим, с одеждой я тебе помогу. У меня полно всякого тряпья. Но что, если твои дуболомы окажутся посмекалистей и отправят с тобой гонца? Или, ещё хуже, управляющего того поместья, где ты должен работать?

— Тогда… — Хенрик отложил ложку и задумался. — Всё просто. Не буду выходить из роли. Проследую до поместья этого пьяницы, стащу у него прикид и пропуск на приём. Ещё проще.

— А если у этого пьяницы, как ты говоришь, не будет пропуска?

— В красивом прикиде подкуплю стражу на приёме. Придумаю историю про ошибку секретариата. Никто не будет разбираться.

— Стражники на посту тебя обыщут, оставят только пропуск. Я могу тебе помочь. Точно, точно! У меня есть контакт… там, — Олас поднял указательный палец вверх. — Он спрячет небольшую сумку с добром. Но это будет не бесплатно. А путь отхода? Ты продумал?

— Так же, как и заходил, — просто ответил Хенрик.

— Как только узнают о переполохе в поместье, то закроют все проходы. Усилят патрули, проверки документов. Будут искать похищенное.

— Если узнают. Я буду действовать тихо. Никто до поры до времени и не узнает, что что-то украли. За это время успею вернуться и выпить с тобой твоего фирменного. А если и узнают — что? Затаюсь. Не стану окончательно избавляться от тряпья, вернусь на работу. Никто и не заметит моего отсутствия.

— Тебе придётся где-то зарыть добро. С собой слишком опасно.

— В том месте, где твой друг зароет мою сумку, — легко ответил Хенрик.

— Слишком, слишком рискованно, — недоверчиво закончил Олас.

Багровый свет слепящего солнца окончательно растворился в тёмных отзвуках следующего дня. Друзья ещё некоторое время спорили о рисках и путях отхода, пока один из последних посетителей не оставил пустой кувшин на стойке. Трактир опустел. Сделав последний глоток прохладной воды, Хенрик коротко попрощался с трактирщиком, пообещав вернуться и отпраздновать успех.

«Мы выбираемся отсюда. Я тебе обещаю…»

***

Хенрик неторопливо сосчитал нужную грядку с пустынными лилиями и аккуратно стал копать у второго цветка маленькой тяпкой, прихваченной во время короткой рабочей карьеры погонщика верблюдов семьи Аль-Фурат. Удачное расположение прикопа, устроенного Оласом, скрывало героя от лишних глаз. За недолгое время в Верхнем городе Хенрик убедился: местные не слишком любят лезть в чужие дела. Они не обращают внимания ни на что, кроме самих себя. Свёрток был зарыт неглубоко — понадобилось всего несколько энергичных движений тяпкой. Из него Хенрик достал маленький пузырёк «огненной ящерицы», две фальшивые золотые монеты и две короткие отмычки. В освободившуюся яму он положил белый тюк со старыми вещами и закопал. В последний раз взглянув на грядку, зафиксировал в памяти расположение тайника и отправился на поиски «Чёрного Солнца».

— Господин, вам нужно проследовать по этой дороге до ближайшего перекрёстка, повернуть на запад по указателю и пройти до конца. «Чёрное Солнце» в самом конце. Вас сопроводить? — удачно подвернувшийся скучающий гонец помог определиться с направлением.

— Нет нужды. Я справлюсь. Благодарю. — коротко ответил Хенрик. Гонец кивнул в ответ и продолжил считать проходящих людей.

Маршрут занял немного меньше времени, чем рассчитывал Хенрик, и он довольно быстро дошел до высокого глиняного забора и охраны поместья. Не мешкая, он предоставил приглашение гвардейцу, стоящему у входа в сады.

«Если они знают его в лицо — попробую подкупить».

— Риза аль-Фурат, — коротко проговорил угрюмый гвардеец, держа приглашение. Он долго и внимательно вчитывался, попеременно поглядывая на Хенрика.

«Слишком долго. Молчи».

Тишина сдавливала виски. Как назло, в этот момент вернулся патруль из двенадцати человек, регулярно обходивший дорогу от поместья до ближайшего перекрёстка.

«Так долго не может продолжаться. Надо действовать».

— Проходите. Прошу прощения за ожидание. Служба сверх нормы... — тихим, извиняющимся тоном проговорил гвардеец, возвращая приглашение. — Если возникнут проблемы на приёме, то обратитесь к любому из наших.

— Благодарю. — Хенрик убрал приглашение во внутренний карман.

Гвардейцы произвели более приятное и одновременно опасное впечатление, чем стража на пограничном переходе. Лучше вооружены, подготовлены, с сильной выправкой. Говорят исключительно по существу.

«Высокая нагрузка — это хорошая новость».

Переступив порог и сделав несколько шагов, Хенрик замер: взору открылись обширные сады поместья. Приём поражал размахом. Вытянутое зелёное пространство перед зданием украшали три серебристых фонтана и водные каналы. Низкие подстриженные кустарники обрамляли палитру ярких цветов всех оттенков. Извилистые пешеходные дорожки без покрытия создавали иллюзию дикого сада, а маленькие деревянные мостики через каналы усиливали иллюзию природной отдалённости. Основное действо происходило здесь: повсюду стояли столики с вином и закусками, украшенные цветами, суетилась прислуга, смеялись и спорили гости, тяжело ступая, патрулировали легионеры. Путь от сада до центрального входа в поместье пролегал через три яруса естественного сада, каждый со своим стилем.

Идти напрямик через сады было опасно: следовало осмотреться и по возможности затеряться в толпе. Хенрик заметил пару оживлённо спорящих немолодых мужчин, стоящих в отдалении от основной массы гостей. Он приблизился к ним, но те даже не обратили внимания — так были увлечены словесным поединком.

— Всё великое неустойчиво, а прекрасное — трудно, дорогой друг. Вот и Королевство Таллор, не выдержав тяжести государственных потрясений, кануло в небытие. А что удержало бы разнузданную чернь, спросите вы? Отвечу вам: военная диктатура в провинциях. Полное разоружение и роспуск сперва нелояльной, а затем и всей провинциальной гвардии, аресты и казни зачинщиков, эдикт о прямом подчинении королю и совету. Каленое железо и верёвка — вот самые действенные механизмы воздействия на толпу. Рецепт готов.

— Позвольте не согласиться. Неужели вы полагаете, что одна лишь чернь виновата в потрясениях, постигших эту мученическую землю? Не думаете ли вы, что чернь, подобно потоку, управляема страстями и ведома бесплодными идеями? Не станете же вы всерьёз утверждать, что единственным виновником или сколько-нибудь значимым в убийстве виновен кинжал, а не рука, его направляющая? Чернь — лишь орудие. Любой государственный строй в первую очередь должен заботиться о благоденствии всех сословий. Только трудясь рука об руку, они достигнут всеобщего блага и избегнут потрясений.

— Дорогой друг, выделять чернь в отдельное сословие — это чересчур даже для вас с вашими прогрессивными идеями. Скажите ещё, что надо было наделить их всеми правами граждан! Чернь вне сословий! У черни нет прав! Вся история континента строится на людях высшей степени благородства, на тех, кто подчиняет свою волю и волю окружающих честолюбивым желаниям.