Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Он облизнул губы, его мышцы напряглись в преддверии броска. Пара коротких слов, шквал ментальной атаки, и он получил бы полный контроль над всеми в этом доме.

Наверняка он это понимает. Эта мысль заставила Муртага внезапно замереть. С чего бы это Лирету идти на такой колоссальный риск?

Лирет бросил амулет на стол. — Какое варварское изделие. Не припомню, чтобы видел такое, и слава богу… Но ты так и не ответил мне, Муртаг. Ну же, что ты выберешь? Корона или жизнь, полная пряток по углам, пока ручные маги королевы не загонят тебя, как бешеную собаку?

Муртаг чуть заметно улыбнулся, покатывая вино в кубке и изучая свое искаженное отражение. — Ни то, ни другое, — произнес он, собирая волю в кулак, чтобы нанести удар. Он поднял взгляд и встретился с грозовыми глазами Лирета. — Нынче я хожу сам по себе, Лирет. Мы с Торном не подчиняемся ни одному человеку и не будем обязаны никому, а тем более вашей семье. Но я хочу знать всю правду о том, что вы замышляете.

Лицо Лирета не дрогнуло, словно Муртаг просто обронил фразу о погоде. — Ты никогда не знал своего места, — произнес он.

Свирепый зуд вспыхнул в центре ладони Муртага.

Он открыл рот…

Палец Лирета нажал на край стола.

Ба-бах! Пол ушел из-под ног Муртага, комната завертелась как колесо, а желудок подскочил к горлу, когда он рухнул в ослепительную тьму.

Мгновение бесформенной черной пустоты, лязг, и…

…сотрясающий кости удар: его пятки врезались в металл, и колени подогнулись.

Он бы рухнул на четвереньки. Он уже падал, но затем нечто, подобное тарану, врезалось в него спереди, сзади и по бокам, зафиксировав на месте и удерживая в вертикальном положении.

От удара из легких вышибло воздух, и он почувствовал как стремительно истощаются его обереги. Он попытался сделать вдох, но сокрушительная тяжесть, давящая со всех сторон, сделала это невозможным.

Затем воздух вокруг него исчез, и последние жалкие крохи дыхания, остававшиеся в легких, с силой вырвались вверх по горлу, через рот и нос.

Он хватал ртом пустоту, словно выброшенная на берег рыба.

Высокий, пронзительный звук — от которого слезились глаза и вибрировали зубы — зазвенел у него в черепе, такой громкий и проникающий, что мешал даже просто думать.

***

Время для Муртага, казалось, замедлило свой бег.

Легкие горели ужасающим огнем. Вены пульсировали. Кожа надулась, как переполненный бурдюк. Багровые звезды заплясали по краям зрения. А непрекращающийся визг мешал сосредоточиться.

У него были считанные секунды на действие, если не меньше. Он не мог говорить, а удержать в уме слова древнего языка было невозможно.

Поэтому он сделал единственное, что мог.

Он сотворил заклинание без единого слова, которое бы направило магию. Лишь намерение сдерживало всплеск энергии, и это намерение содержало и воплощало в себе одно-единственное желание: Остановись!

Энергия заклинания иссякла в одно мгновение. Визг прекратился, и воцарилась благословенная тишина. Но воздух не вернулся; легкие по-прежнему оставались пустыми, вены всё так же горели, и он был близок к тому, чтобы потерять сознание.

Он видел только кромешную тьму, но знал, где находится: внутри шкатулки-ловушки. Ловушки для магов, созданной, чтобы лишить их дара речи и способности мыслить, а затем задушить, после чего от них можно было безопасно избавиться.

Он попытался собрать силы для второго заклинания. Если он сможет сломать стены ловушки, он впустит внутрь воздух, драгоценный воздух, и если он сможет сделать вдох, у него появится шанс.

Но он не мог сосредоточиться настолько, чтобы снова сотворить магию. Стеклянная преграда в его разуме была слишком прочной, чтобы пробиться сквозь нее к потоку энергии по ту сторону, а багровый туннель, сужающий зрение, почти сомкнулся.

Неужели я умру именно так? ТАК? Эта мысль вызывала ярость, но в то же время он почувствовал смирение, когда сознание начало покидать его…

***

Громоподобный грохот раздался откуда-то сверху. Вибрация, подобная землетрясению, сотрясла металл под ногами, и дрожь прошла вверх по ногам и груди, заставив зубы лязгать, вырывая его обратно в сознание.

Треснул камень, разорвался металл, и затем порыв холодного ветра коснулся его щек.

Легкие наполнились сладким воздухом, и он сделал судорожный вдох, словно утопающий.

Над головой появилось яркое дневное освещение, разогнавшее тьму. Он посмотрел вверх, кашляя, моргая, из уголков глаз струились слезы.

Сквозь лепестки разорванного железа он увидел склонившегося к нему Торна. Чешуя дракона была покрыта меловой пылью, его длинные, тяжелые челюсти были раскрыты, обнажая ряды окровавленных зубов.

За драконом виднелось бледно-голубое небо, лишенное облаков. на фоне этого светлого простора темнели обломки потолочных балок.

Торн потянулся вниз одной когтистой лапой и выгреб Муртага из груды грязного щебня, которая сковала его. Галька посыпалась вниз градом, когда Торн поднял его обратно в обеденную залу.

Грудь Муртага тяжело вздымалась, пока он боролся за каждый вдох. Разум Торна прижался к его собственному, мысли дракона были остры от гнева, страха, беспокойства и едва сдерживаемой паники. И всё же его присутствие приносило утешение, и Муртаг начал верить, что действительно может выжить.

Торн разжал лапу и опустил Муртага на усыпанный обломками пол. Он ткнул Муртага носом в ребра. Где ты ранен? Скажи мне. Скажи мне! Постарайся дышать!

— Я… — Муртаг жадно хватал ртом воздух. — Я… стараюсь. — Его легкие всё еще горели, когда он заставил себя подняться на колени, наполовину ожидая нападения.

От Лирета в зале не осталось и следа. Изящный деревянный стол был разбит в щепки под весом Торна, а шелковые гобелены свисали лохмотьями. У дверей в залу лежали трое тех самых дюжих стражников — безвольные, перепачканные кровью, их конечности были вывернуты под неестественными углами.

Торн снова ткнул его носом. Глаза дракона были широко раскрыты и дики, а бока тяжело вздымались — и не только от напряжения. Муртаг почти физически ощущал привкус его панического возбуждения.

Оглядевшись, Муртаг вдруг осознал, насколько тесным было внутреннее пространство дома. Крылья Торна почти скребли по стенам, которые, казалось, кренились внутрь со зловещим намерением, а торчащие над головой балки до неприятного походили на сломанные ветви на фоне мертвого неба.

Вновь вспыхнувшая тревога заставила его пошатнуться, поднимаясь на ноги. Он слабо похлопал Торна по носу и принялся оглядываться в поисках своего спального мешка. Его уголок торчал из-под обломков разрушенного стола. Он выдернул его и двинулся к боку дракона, намереваясь забраться ему