Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
Он отправил в рот крошечный пирожок и прожевал, наслаждаясь смешанным вкусом черники и ежевики.
Лирет заерзал на стуле, словно под ним были колючки. — И что с тех пор? Чем ты занимался, Муртаг? До моих ушей доходили дикие слухи. Байки о красном драконе, которого видели то тут, то там. Шепотки о магии, на которую способны только эльфы или Всадники.
Тонкой льняной салфеткой, лежавшей у тарелки, Муртаг промакнул уголки губ, стряхивая крошки со щетины. — Мы с Торном странствуем по свету, смотрим, что к чему. А как же ты и твоя семья, Лирет? Как вы справляетесь после падения Гальбаторикса?
— Не жалуемся, — буркнул Лирет.
— Еще бы. Но как долго вы сможете скрываться? В конце концов кто-нибудь да поймет, кто вы такие. Лучше бы вам сдаться на милость королевы. Говорят, она иногда проявляет милосердие.
— Не смей говорить мне об этой напыщенной самозванке. Она простолюдинка, в ее жилах нет ни капли благородной крови, ни от достойных семейств, ни от древнего рода Броддрингов.
— Те, кто побеждает, те и правят, — невозмутимо ответил Муртаг. — Так было всегда. Ты забываешь историю, если считаешь иначе.
— Я ничего не забываю. — Лихорадочный блеск появился в обычно невыразительных глазах Лирета. — И всё же ты прав, Муртаг. Текущее положение вещей не может сохраняться долго. Моя семья — не единственная, кто скрывается. Многие из могущественнейших аристократов — мужчины и женщины, чьи имена тебе прекрасно известны, — выжидают, укрепляя свои позиции до того момента, когда придет время.
— Время для чего?
Лирет подался вперед, внезапно оживившись. — Что ты здесь делаешь, Муртаг? Грязеглот мертв, весь стоит на ушах. В чем дело? Ты собираешь армию? Убиваешь приспешников Насуады? Что именно?
— Ты стал слишком предсказуемым, Лирет, — лениво протянул Муртаг. — При дворе ты не продержался бы таким и недели.
— Пф. — Лирет отмахнулся и откинулся на спинку стула. — Надвигаются великие события, и тут нужна прямота. Будешь слишком осторожничать — и приз достанется другому… Ты мог бы занять трон, Муртаг. Ты ведь понимаешь это, верно? И все великие дома встали бы под твои знамена… те из нас, кто еще сохранил хоть какое-то влияние, разумеется. Хэмлин и Тарос были глупцами. Они не смогли дождаться нужного момента, не смогли собрать необходимую армию, потому их мятежи и провалились. Голова Хэмлина теперь красуется на пике за этими самыми стенами, а Тарос проведет остаток своих дней в темницах Насуады. Если только…
Муртаг склонил голову набок. Ничего из сказанного Лиретом не было для него откровением, хотя последствия вырисовывались отнюдь не радужные. — Неужели ты так горишь желанием вернуться во времена Гальбаторикса, Лирет? Ты хочешь возвысить меня над собой, чтобы я правил вечно, бессмертный и неизменный? Это действительно твое желание?
— Это было бы лучше, чем то, что мы имеем сейчас!
Ты хочешь сказать, это избавило бы вас от необходимости прятаться и вернуло бы твою семью к власти.
На лице Лирета появилось лукавое выражение. — К тому же, подумай о выгодах для себя, Муртаг. Я знаю, тебя всегда тяготили ограничения Гальбаторикса. Будь корона твоей, ты бы правил так, как считаешь нужным, опираясь на наших людей и наше золото. И это пошло бы на пользу всем нам. Насуада не сможет тягаться с Арьей. Всадник Драконов на троне эльфов — где это видано? Эрагон — тоже угроза. Он собирает армию Всадников на востоке. Когда они вырастут и будут обучены, кто сможет им противостоять? Только ты, Муртаг. И я знаю, что между вами нет особой любви.
Нарочитая близость заставила Муртага ощетиниться. — Ах, так ты знаешь?
— Я уверен в этом. Ну же, Муртаг. Что скажешь? Вся Империя могла бы стать твоей. И даже больше. Гальбаториксу не следовало позволять Сурде существовать. Ты мог бы сокрушить их и объединить эти земли так, как никто до этого не делал. Всё человечество объединилось бы под единым знаменем. Тогда бы нас начали бояться и эльфы, и гномы тоже.
Вино и деликатесы показались Муртагу уже не такими вкусными. Будущее, описанное Лиретом, было куда соблазнительнее, чем ему хотелось бы признать. Захвати он трон, мало кто осмелился бы бросить вызов ему или Торну, да и ни Эрагон, ни Арья не захотели бы снова ввергать страну в войну. Они смирились бы с его существованием и со временем, возможно, научились бы уважать его власть. Одним махом он мог бы вернуть славу имени своей семьи и обрести власть, достаточную, чтобы защитить Торна и себя от всех, кроме самых опасных врагов.
Но чтобы возвыситься таким образом, ему пришлось бы свергнуть Насуаду, а ее участь после этого могла быть лишь изгнанием, заточением или смертью. А на такое он пойти не мог. Тогда бы меня воистину сочли предателем, — подумал он. И не только простые люди, но и единственный человек, кроме Торна, который полностью ему доверял. Насуада была той самой причиной, по которой он смог вырваться из своего рабства и помочь свергнуть Гальбаторикса. Обратиться после этого против нее… Нет. Это было немыслимо.
Он отпустил эту мысль, не испытывая ни малейшего сожаления.
Лирет нервно ерзал, словно на иголках, ожидая ответа.
Вместо того чтобы отвечать напрямую, Муртаг решил выбить почву из-под ног собеседника, сделать шаг в сторону, когда тот ждал шага вперед. Из кошеля на поясе он достал амулет с птичьим черепом, найденный им в Кевноне. Положив его на стол, он толкнул его на другой конец стола.
— Тебе доводилось видеть такое?
Лирет взял амулет двумя пальцами и поднес к глазам, подвесив его перед собой, почти так же, как это сделала Карабель. Он не выказал никакой реакции, кроме вежливого любопытства, но Муртагу показалось, что в глазах мужчины промелькнула искра какой-то эмоции. На мгновение Муртаг задумался о том, чтобы проникнуть в разум Лирета, но такое действие невозможно было бы истолковать иначе, как нападение. К тому же, как и все дети аристократов, Лирет с детства был тщательно обучен защищать свои мысли от чужого вмешательства. Успех не был гарантирован даже в том случае, если бы Муртаг попытался, разве что он был бы готов полностью сокрушить рассудок Лирета.
Возможно, оно того стоит, — подумал он. Лирет и его семья