Падение - Анастасия Пименова

Аксель смотрит прямо на меня… слишком внимательно, слишком оценивающе. Будто пытается понять, что именно сейчас творится у меня внутри.

Я не отвечаю ему, потому что не хочу и не могу. Разворачиваюсь обратно к краю, смотрю вниз, на Авалон.

Мне нужна тишина, ветер и этот странный покой пустоты. Поэтому я не хочу, чтобы Аксель или кто-либо ещё был здесь. Хочу, чтобы он ушел. Чтобы просто оставил меня одну.

Но, конечно, этого не происходит, так как слышу его дыхание где-то позади. И от этого мир ощущается чуть тяжелее, чем секунду назад.

Он не только остается, но и идет сюда. Я слышу его неравномерные шаги, как он местами наступает на снег, что хрустит под ногами, а не обходит его.

Пожалуйста. Прикрываю на мгновение глаза, ведь даже молиться готовы, чтобы парень передумал и развернулся.

Каждой клеткой тела чувствую, как останавливается рядом, а после и садится рядом так, что его плечо едва задевает моё.

Меня злит это, и впервые я чувствую что-то кроме пустоты и холода. Злит, что он не дает мне то, в чем я так отчаянно нуждаюсь.

Первая мысль — просто встать и уйти отсюда, но тогда я уступлю ему. А мне почему-то не хочется этого делать. Уступать.

Вторая — высказать ему всё, что думаю, но тогда для этого вновь стоит начать говорить.

Третья, именно так и поступаю, просто молчу, так и не поворачивая к нему головы. Рано или поздно, ему либо надоест сидеть здесь, либо он замерзнет и уйдет.

В такой тишине, прерываемой лишь ветром, мы проводим какое-то время. Удивительно, но он не говорит ни одной язвительной реплики, не пытается пошутить, он просто… сидит рядом.

Аксель снова кашляет, только теперь уже не нарочно, а, скорее всего, из-за ветра.

Я продолжаю смотреть вниз, когда замечаю краем зрения какое-то движение, и вот спустя секунду передо мной появляется… прозрачный пластиковый стаканчик с темной землей внутри.

На секунду просто моргаю, потому что не понимаю. В мозгу всё равно слишком много пустоты, чтобы сразу сложить картинку. Земля. В стаканчике.

Пальцы Акселя подрагивают, то ли от холода, то ли от того, что он держит руку вытянутой слишком долго. Из-за ветра он чуть сильнее сжимает пальцами хрупкий пластик, чтобы стакан не выдуло наружу.

Медленно поднимаю взгляд. Его глаза уже смотрят на меня.

Похоже все мои эмоции, в том числе и искреннее замешательство отображается на лице, потому что он произносит:

— Как-то ты говорила, что хочешь посадить дерево, прорастить его из семечка. Говорила, что ты бы смотрела на то, как оно прорастает и с каждым годом становится крепче, — мое дыхание сбивается, когда я всё это слышу. — И что ты бы после приходила к нему и просто сидела у его ствола. — Аксель на секунду отводит взгляд в сторону, а после вновь смотрит на меня. — На очередном задании я нашел садовый магазин и забрал оттуда упаковку земли. Правда, с семенами вышла небольшая проблема, — свободной рукой он касается волос, проводит по ним пальцами, отодвигая в сторону. — Оказывается, многие семена уже забрали, а те, что оставались там, упаковки были вскрыты. Но всё-таки мне удалось найти кое-что. По возвращению в Авалон я собирался тебе передать их вместе с землей, чтобы ты сделала это. Но… подходящего момента всё никак не было, ты не разговаривала, Брайс, хотя и сейчас тоже особым желанием не горишь. Поэтому это сделал я. Посадил несколько штук прямо в этот стакан ещё две недели назад и присыпал землей. А сейчас… сейчас я думаю, что стоит отдать это тебе.

Аксель замолкает, когда я всё ещё не могу сделать нормальный вдох, получается совсем паршиво. Что-то внутри меня дергается, будто кто-то резко потянул за тонкую, давно пересохшую нить.

Он вспомнил.

Ту фразу, брошенную мной, когда я была уверена, что умру. Ту, что я сама почти забыла.

Губы начинают дрожать ещё до того, как я успеваю понять, что вообще чувствую. В груди что-то больно переворачивается, и я почти не замечаю, как протягиваю руку вперёд.

Мои пальцы случайно задевают его… горячие, обветренные, чуть шершавые. Его дрожь передаётся мне, но, может быть, это уже моя собственная. Не могу различить.

Самый обычный стаканчик. Лёгкий, смешной, совсем не похожий на то, что может что-то значить, но почему-то именно этот вес в ладони внезапно пробивает дыру во мне.

Выдыхаю коротко, сбивчиво, почти со смешком, который больше похож на судорожный всхлип.

И слёзы… Сначала одна, тихая, теплая дорожка по щеке. Потом вторая. Третья. И они уже катятся одна за другой. Да, я снова плачу.

Сжимаю стаканчик, боясь, что из-за моей силы пластик треснет.

— … спасибо, — выдыхаю почти неслышно, и слово благодарности куда-то уносит ветер.

После меня тут же накрывает волной, будто и со сказанным словом прорвалось что-то ещё.

Я захлёбываюсь собственным рыданием, будто в лёгких внезапно снова появилась жизнь. Тело по инерции склоняется вперёд, и продолжаю сжимать этот стакан так, словно он единственное, что держит меня здесь.

Аксель реагирует быстрее, чем я успеваю понять, что происходит. Парень просто притягивает к себе, когда мы так и продолжаем сидеть на краю крыши. Прижимает так плотно, что становится трудно дышать, но именно эта теснота удерживает меня от того, чтобы рассыпаться на части.

Он не говорит ни слова. Только дышит. Тяжело, неровно, и держит, как будто ему самому от этого легче.

А я… я просто плачу.

Я не хочу этого, но организм уже не остановить.

Сжимаю пальцами свободной руки его куртку на спине, а сама носом утыкаюсь в грудь парня, пытаясь остановиться. Но ни черта не получается.

Аксель держит так крепко, как будто боится, что ветер сорвет меня с крыши, и мы полетим вниз.