Шёпот - Анастасия Пименова

Ник не отвечает сразу, склоняет едва заметно голову набок, а из взгляда исчезает тепло. Он становится серьезным.

— Да, жив. Он находится здесь же. Только на другом этаже.

Я испытываю небольшое облегчение от осознания, что Аксель выжил. Всё-таки отчасти он спас мне жизнь тем, что случайно свалился со склона. Одна бы я вряд ли протянула столько времени.

— Хорошо. Он… был со мной в одной группе, — объясняюсь я, хоть Ник пока и не спрашивает. — Мы случайно отделились и… это долгая история. Что это за город? Ты был все эти два года здесь? И как ты вообще нашел меня? — на губах Ника появляется очередная улыбка. — Ну, вот. Видишь? Я уже начала засыпать тебя бесконечными вопросами.

Ник чуть хмыкает, будто рад слышать мой голос, полный жизни, пусть и растерянной. Он делает шаг ближе, но расстояние между нами по-прежнему ощущается.

— Я тебе всё расскажу и даже покажу, только нужно будет одеться. Или хочешь поговорить здесь?

— Лучше пройдемся. Мне нужно… размять затекшие конечности. Сколько я была без сознания?

— Пять дней.

Пять! Пять дней! А по ощущениям, будто не больше нескольких часов.

Похоже, Ник замечает недоумение на моем лице, поэтому поясняет:

— Ты вдохнула газ, Шоу. И пробыла там определенное количество времени. Даже маленький вдох — это сильная нагрузка на организм, поэтому ты столько и восстанавливалась.

Точно. Я касаюсь пальцами своего лица, вспоминая, как он надел на меня маску. Металлическую.

— Маска, ты отдал её мне. По ощущениям она была такой же, как и у рейдеров.

— Это она и есть. Города разработали их, а рейдеры усовершенствовали позже, поэтому города позаимствовали их.

Я вспоминаю Дункана и его рассказ, а после лицо, поэтому тут же иду к ещё одной двери, где, по моим расчетам, находится ванная. Не ошибаюсь.

Залетаю туда и смотрю на собственное отражение.

Моё лицо…

Облегченный выдох вырывается из груди.

Всё тоже.

— Всё в порядке?

— Да, просто я… видела лицо одного рейдера и его рассказ, как он стал таким, — рукой указываю на лицо, а после на зеркало, — вот я и испугалась. Подумала, что надышалась газом и стала такой же.

Ник улыбается, а после заходит Элиза и отдает комплект чистой одежды.

— Я выйду. Как будешь готова, то буду ждать за дверью.

— Хорошо, — прикусываю изнутри губу, когда мы с Ником упираемся друг в друга взглядами.

Он не торопится уходить, а я не тороплюсь попросить его оставить меня одну. Просто не могу этого сделать. Да и ещё кое-что…

Снова делаем шаг навстречу друг другу и одновременно улыбаемся.

Я замираю, когда он преодолевает оставшееся между нами расстояние.

Рука Ника касается моей шеи в нежном, но ощутимом жесте. Он наклоняется, чтобы коснуться своими губами моих.

Его губы тёплые и осторожные. Он будто боится, что я исчезну, если сделает резкое движение. А я боюсь, что этот момент только сон, и он рассыплется, как только я моргну.

Моя рука ложится ему на грудь, чувствую, как под ладонью бьётся его сердце. Настоящее. Живое. Сильное.

Другой рукой он прижимает меня к себе, к своему телу, и я теряюсь во всех ощущениях.

Мне просто хорошо. Будто этого всё время и не хватало.

Ник отстраняется неспешно, будто специально медлит, а затем мы смотрим друг другу в глаза.

— Я не мог не сделать этого.

— Я тоже, — выдыхаю я, и впервые за долгое время чувствую, как внутри всё становится тише.

Не знаю, сколько мы так ещё стоим, когда кто-то из нас двоих отстраняется первым.

— Переодевайся.

Киваю и смотрю на то, как Ник скрывается за дверью.

Переодеваюсь быстро, по крайней мере, насколько это возможно. Это тоже форма, только более свободная, приятного светлого оттенка, нежно-голубого.

Прихрамывая, я дохожу до двери и пока думаю, как её открыть, ведь у меня нет карточки, то она открывается автоматически.

— Карточку выдадут позже, — говорит Ник, словно прочитав мысли.

— Откуда ты знал, что я уже переоделась?

— Ты всегда одеваешься за одинаковое количество времени, Шоу.

На это высказывание я лишь склоняю голову набок, а он рукой пропускает меня вперед.

— Пойдем?

Ступаю по коридору и смотрю, куда вообще попала.

Это колоссально отличается от бункера. Не только тем, что вокруг светло и чисто, но и… обычным свежим воздухом. Без привкуса плесени, без духоты, к которой я так привыкла в замкнутых металлических стенах бункера. Здесь пахнет… свободой.

Мы идём по коридору, он широкий, высокий, пол кажется чуть пружинящим, будто под ним мягкая основа. Матовые стены, с белесым отливом, рассеянный свет, не режущий глаза, как люминесцентные лампы в бункере.

В некоторых местах коридор прорезают окна, сквозь которые я вижу другую часть здания. Оно словно витает в воздухе, соединённое с соседними модулями прозрачными переходами, как мостами. Архитектура легкая, воздушная. Кажется, что сама структура создана для того, чтобы в ней дышалось легко.

Людей здесь почти нет, зато есть камеры. Их я уже насчитала четыре, хотя мы даже ещё не свернули.

— Это… — взглядом указываю на камеры.

— Меры предосторожности, — Ник медлит с ответом, словно подбирает нужные слова, но не по тому, что скрывает что-то, а по другой причине.

Когда мы сворачиваем и уже идем по такому же пустынному коридору, где есть только двери, ведущие неизвестно куда, то я решаюсь начать спрашивать:

— Что тогда было, Ник? Что с тобой случилось из-за Тэйта? Это ведь из-за таблеток, да?

— Подожди ещё буквально минуту, Шоу.

Я если и удивляюсь такому его ответу, то вида не подаю.

Коридор ведёт нас дальше, двери вдоль стен выглядят одинаково… гладкие, без ручек, с вертикальными панелями слева. Иногда по ним пробегает световой импульс. Тихо. Только наши шаги да мягкое гудение чего-то в стенах.

Когда мы наконец подходим к одной из дверей,