Падение - Анастасия Пименова

Парень взглядом скользит по обстановке, и когда его глаза находят меня, всё остальное перестаёт существовать.

Его шаг прямой. Резкий. И направлен только ко мне. Словно никого больше тут нет. Ни моего отца, ни Совета, ни Джеймса рядом.

Ник будто даже не замечает их. Будто мир сузился до одной точки… моей.

Чувствую, как в груди… нет, не удар, скорее вибрация, горячая, пугающая. Как будто сердце хочет сделать шаг вперёд раньше меня. Точнее, не вперед, а наоборот — назад.

В голове моментально всплывают слова Джеймса, будто кто-то дёрнул за незаживший нерв. И почти следом другое воспоминание. Опять, чёрт возьми.

Ник уже слишком близко, так, что я могу рассмотреть, как по его щеке медленно стекает тонкая дорожка свежей крови, он даже не замечает её.

Его дыхание чуть сбивчивое.

И прежде чем я успеваю отодвинуться или сделать что-то разумное, Ник медленно тянется рукой к моим волосам.

Парень касается их кончиками пальцев, осторожно, почти невесомо. Так мягко, что у меня по коже пробегает холодно-горячая дрожь.

Сама только и делаю, что застываю.

Да, в другой ситуации… вернее, довсего случившегося я бы бросилась к нему, потому что сердце знает этот жест, этот запах, этот взгляд слишком давно.

Но сейчас я не могу ни то, ни другое.

Он шепчет тихо, почти беззвучно:

— Ты в порядке?

Не в силах выдержать этот зрительный контакт, поэтому опускаю взгляд в пол, когда киваю.

Кажется, он не обращает на моё поведение внимания или пока просто не придает этому значение, потому что почти сразу обнимает.

Я тоже нерешительно сжимаю руки на его спине, а взгляд останавливается на Джеймсе, который неотрывно смотрит на нас.

Джеймс прекрасно видит, что происходит. Видит, что я застываю не от боли, а от прикосновения другого парня.

Ник обнимает меня чуть сильнее, будто проверяя, цела ли я вообще, и спустя пару секунд отстраняется.

В этот момент голос миссис Хеллман разрезает воздух:

— Если вы закончили, — произносит она, выделяя слово почти осязаемо, — то, может быть, поговорим о том, что действительно имеет значение?

Ник даже не поворачивается к ней сразу, сначала скользит по мне в очередной раз взглядом, коротким и напряжённым.

А потом отвечает, не утруждая себя формальностями:

— Если бы вам действительно было так важно дело, вы бы уже начали говорить, а не ждали, пока закончится то, что к вам отношения не имеет.

Это грубо. И прямолинейно.

У миссис Хеллман едва заметно дёргается уголок губ, словно женщина сдерживается, чтобы не сказать что-то резкое. Она поджимает губы, складывая руки перед собой. Жест, в котором слишком много недовольства и ещё больше контроля.

— Как и обычно. Уважение к старшим у вас напрочь отсутствует, мистер Максвелл.

Ник даже не моргает.

Только отходит от меня на несколько шагов, так что оказывается в центре круга.

— Что именно здесь произошло?

— Отчасти мы хотели это узнать у вас, — продолжает вести с ним диалог именно женщина. — Вы же отправились на встречу с Сойером. Кстати, как она прошла?

— Иначе, чем планировалась.

— И? Это всё, чем вы хотите с нами поделиться? — миссис Хеллман складывает руки на груди. — Тогда, что с вашим лицом и одеждой?

Я буквально вижу, куда смотрит миссис Хеллман. Не туда, куда нужно. На его шрам, что достался от Дункана. Похоже, за столько месяцев она ещё не привыкла к подобной картине.

Ник молчит слишком долго, и сейчас это молчание только добавляет напряжения и так в накалившуюся атмосферу.

Когда Ник начинает отвечать, то я жалею, что стою, потому что в его словах нет ничего хорошего:

— Он пытался меня убить, — мои брови тут же сходятся на переносице. — Вероятно, встреча была ловушкой.

— Тогда для чего потребовалось выманивать именно вас? Логичнее было бы избавиться от всех нас, когда мы были в одном месте, что и пытались сделать, — спокойно произносит миссис Хеллман.

— Вероятно, Сойер хотел разделить нас или поквитаться лично, ведь отчасти винит меня, как и винил Дункан, а всё из-за газа, который создали люди отца, — я вижу, что он врет, не называет истинную причину Совету. Это связано с вирусом? — Как только я понял, что это ловушка, то попытался уйти, предупредить вас, но было поздно. Видимо, у Сойера здесь были свои люди, которые и решили напасть на Авалон.

— Мы не видели рейдеров, — продолжает миссис Хеллман, — но купол кто-то отключил, а после те взрывы. Именно в здании Совета.

— Похоже, что у рейдеров начался раскол. И те, кто ненавидит города… те, кто считает, что мы все — угроза… именно они решили воспользоваться возможностью. Возможно, Сойер позволил этому случиться. Возможно, нет. Но то, что он пытался меня убить, как и вас, факт.

Мистер Морри резко дергает подбородком:

— Как он посмел? — после мужчина переводит взгляд на женщину. — Похоже, что вы, Рейна, всё-таки ошиблись. Сойер всё-таки добивается войны, возможно, не так открыто, так как долго не решался, но всё же…

— Мы должны провести собрание, обсудить с другими городами и Советами, но, вероятно, все придут к тому, что мы должны будем дать ответ. Он ударил, мы должны ударить в ответ. Если он уже начал охоту на членов Совета… — на этом мистер Грей замолкает.

Сердце у меня сжимается, медленно, неприятно, будто кто-то давит изнутри ладонью, не давая вдохнуть.

Ложное объяснение Совету может стать искрой… Может быть, там просто что-то пошло не так? Возникло недопонимание…? Да, конечно, и Сойер решил отдать приказ взорвать здесь всё к чертям.

В разговор