Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Дракон тихо зарычал. Ты ранен.

Не так уж сильно. Через день-два буду в порядке.

Торн снова вздрогнул и тихо зарычал. Я был слишком медлителен. Я не смог поймать тебя вовремя.

Это не…

Рыба могла тебя убить.

— Нужно очень постараться, чтобы убить меня, — произнес Муртаг вслух. Звук его голоса обычно действовал на Торна успокаивающе. — И тебя тоже.

Сначала Торн не ответил. Затем Муртаг скорее услышал, чем увидел, как лязгнули зубы дракона. Да. Очень постараться.

— И до сих пор ни у кого это не вышло.

Я предпочел бы, чтобы так оставалось и впредь.

Он похлопал Торна и со стоном поднялся на ноги. Крыло Торна приподнялось, когда он встал, снова открыв взгляду ночное небо и обмякший труп Грязеглота.

Муртаг потер руки и выжал воду из рукавов. — Этот день никогда не закончится.

Уже за полночь. Новый день, — сказал Торн.

— Как-то не верится. — Муртаг посмотрел на озеро. На некотором расстоянии от сланцевого выступа дрейфовал его лук. Или то, что от него осталось. Тетива порвалась, а дерево обуглилось, превратившись в искореженную головешку. Заклинания, привязанные к оружию, защищали его от многого, но полный жар драконьего огня в этот список не входил.

Он вздохнул. За одну ночь он потерял два из трех своих оружий. У него остался только Заррок, что было грозно, но не слишком полезно, если он хотел выстрелить издалека или отрезать кусок бекона.

Кстати об отрезании… Он подошел к Торну и расстегнул нижнюю седельную сумку. Ее содержимое, к его радости, оставалось сухим — результат заклинания, которое он наложил после ливня, под который они с Торном попали в начале прошлого года.

Муртаг достал Заррок и подошел к трупу Грязеглота. Минуту он стоял, глядя на лоснящуюся груду плоти, прикидывая, где лучше всего сделать разрез. И сколько именно рыбы нужно стражникам? У этого животного не было четкой границы между головой и шеей.

— Нам понадобится во что-то завернуть голову, — сказал он. — Не хотелось бы использовать мое одеяло, но…

Торн прошагал мимо и опустил морду в озеро. С водой, стекающей с челюстей, он бросил промокший плащ Муртага к его ногам.

Муртаг поднял его одной рукой. Сквозь свалявшуюся шерсть лунный свет просвечивал в дыры и длинные прорехи. Он снова вздохнул. — Надеюсь, его хватит.

Заррок не был двуручным мечом — порой Муртагу не хватало пропорций его старого полуторного меча, — но он обхватил свободной рукой навершие и занес оружие над головой, словно палач, собирающийся нанести последний, смертельный удар. Он вдохнул, а затем с громким «Ха!» опустил меч вниз.

Багровый клинок почти без сопротивления рассек костистую шкуру Грязеглота и темное мясо под ней. Однако рыба была настолько огромной, что Муртаг смог прорубить лишь треть ее шеи с первого удара.

Он снова поднял Заррок и снова рубанул вниз.

Потребовалось четыре удара, чтобы обезглавить рыбу. Отделенная от тела, голова Грязеглота была шириной почти в рост Муртага; он едва ли смог бы обхватить ее руками, если бы попытался.

Огромные, как блюдца, глаза рыбы смотрели на него, бледные и пустые, лишенные жизненной силы, но с тем, что казалось ему неким обвинительным выражением.

— Всему приходит конец, — пробормотал Муртаг и положил руку на холодный лоб зверя.

Чешуйка, — сказал Торн.

— Ах да. — Муртаг снова взял Заррок и прижал острие к брюху Грязеглота, чуть ниже рыбьих ребер. С едва слышным звуком он распорол гигантского осетра, и серая, червеобразная кишка с хлюпаньем вывалилась огромными скользкими кольцами к его сапогам.

Он поморщился и задержал дыхание, ощупывая кишки, пока не нашел желудок. Еще один быстрый разрез, и желудок раскрылся, явив жуткую коллекцию мелкой рыбешки, лягушек, полупереваренных угрей и даже нескольких веток. А среди этих смердящих отбросов покоилась золотая чешуйка Глаэдра, сияющая, словно отполированное блюдо.

Муртаг прислонил Заррок к изогнутому боку трупа Грязеглота и достал кусок ткани из седельных сумок Торна. С его помощью он извлек чешуйку из кучи мерзости, после чего поспешно отступил. Испытывая тошноту, он наклонился и издал рвотный позыв, но из него не вышло ничего, кроме желчи и сожаления.

Он посыпал чешуйку горстью сухой земли, отряхнул ее, а затем спрятал в седельную сумку, прежде чем вернуться к голове и телу Грязеглота.

Он только начал заворачивать голову в свой испорченный плащ, когда над колышущейся водой разнеслось эхо голосов. Он поднял глаза. Приближался маленький коракл, а в нем двое мужчин орудовали веслами. Ночные рыбаки, привлеченные шумом и светом.

Волна изнеможения накатила на Муртага. У него не осталось энергии, чтобы справляться с новыми проблемами. Тем не менее он расправил плечи и левой рукой потянулся за тушу Грязеглота, схватив Заррок и стараясь держать меч спрятанным.

— Не делай никаких резких движ… — сказал он, бросив взгляд на Торна.

Дракон исчез. Муртаг напрягся, но затем прощупал пространство разумом и понял, что Торн просто отступил в тень за озером и распластался среди зарослей ежевики, росших на вершине берега.

Для существа таких размеров он умел быть поразительно тихим.

Муртаг снова посмотрел на лодку.

— Эй, там! — крикнул один из мужчин, когда они находились примерно в пятидесяти футах от берега. Седина тронула его бороду, а плечи отяжелели от долгих лет гребли. Его спутник отложил весла, поднял масляный фонарь и открыл заслонку, выпустив луч желтого света, который осветил Муртага и труп Грязеглота рядом с ним.

Муртаг прикрыл глаза свободной рукой. Он видел, как мужчины таращатся на него. Он мог только представить, как он выглядит, весь в грязи, крови и рыбьей слизи.

— К-кто там? — спросил седобородый, слегка заикаясь.

Другой мужчина добавил: — Мы слышали шум, способный мертвого поднять, но…

Тихим голосом про себя Муртаг сказал: — Но вы держались подальше, пока всё не закончилось. — Затем, громче: — Эй, там! Грязеглот мертв. — Он указал на труп. — Его голова моя, а с остальным делайте что хотите.

Рыбаки не пошевелились и не проронили ни слова, пока Муртаг прислонил Заррок к распоротому брюху Грязеглота — туда, где они не могли его видеть, — и закончил обматывать свой изодранный плащ вокруг отрубленной головы осетра. Обломок раздробленной бедренной кости, засевший во лбу рыбы, торчал сквозь дыру в ткани.

Он выпрямился и перекинул угол плаща через плечо.

— Кто… кто ты, незнакомец? — спросил седобородый, его голос слабо прозвучал в ночном воздухе.

— Просто путник, — ответил Муртаг. Он отвернулся от них, поднял Заррок, стараясь держать свое тело между рыбаками и украшенным драгоценным камнем мечом, а затем уперся каблуками во