Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Муртаг обогнул Грязеглота, подплыв к голове твари. Из черепа переростка-осетра — как он и предполагал — торчал обломок сломанной кости. Судя по виду, человеческая бедренная кость.

Мысли Муртага вернулись к бойне, покоившейся под ними под водой, и в нем зародилось тревожное подозрение. Огромное количество трупов делало абсурдной мысль о том, что они могли быть жертвами исключительно Грязеглота. Никто не стал бы мириться с присутствием такого чудовища. Подобная резня — даже растянутая на последние шестьдесят лет — прогнала бы простой люд от озера и разнесла бы вести о Грязеглоте по всей стране, пока на кровожадную рыбу не стали бы охотиться куда более грозные создания.

Он взглянул на Торна. — Я сейчас вернусь. Брисингр! — Он снова зажег перед собой магический огонек, только на этот раз он был сине-белым и ярче прежнего.

Затем он глубоко вдохнул и снова нырнул. Вода пузырилась и кипела вокруг огненного шара, но светящийся газовый шар всё же давал достаточно света, чтобы он мог видеть.

Он плыл вниз, в ледяные глубины, всё ниже и ниже, пока в поле зрения не появилось поле покрытых коркой скелетов. В бурлящем свете его магического огонька казалось, будто кости шевелятся и двигаются, наделенные неестественной жизнью, словно марионетки в руках неумелого кукловода, отчаянно пытающиеся вырваться из своей гниющей темницы.

Он подплыл к ближайшему скелету и раскопал грязь и ил, покрывавшие туловище. Грязь была холодной, как отчаяние. Его пальцы нащупали изодранный лоскут кожи, и он вытащил его, подняв повыше. Подозрение переросло в уверенность. Как он и опасался, на коже был вытиснен штандарт пехоты Гальбаторикса.

Муртаг бросил последний взгляд на подводное кладбище, где покоилось столько солдат Империи. От вида этого жуткого и гротескного запустения у него сжалось сердце.

Затем он оттолкнулся и снова устремился вверх.

Со снопом брызг он вырвался из воды. Он жадно глотал воздух и с благодарностью прильнул к Торну, когда дракон подплыл к нему.

Что там?

Муртаг выругался и несколько раз стукнулся лбом о твердую чешую Торна. Вода облепляла его ледяным одеялом, тяжелым и сковывающим.

— Они там внизу, — пробормотал он. Он не отрывал лба от шеи Торна. — Проклятье. Они все там внизу.

Тревога Торна возросла. Кто?

Когда Муртаг поделился увиденным, скорбь Торна слилась с его собственной. — Должно быть, эльфы загнали их в воду. У них не было ни единого шанса. — В последний раз, когда он видел батальоны Гальбаторикса, каре людей жались друг к другу на окутанных дымом равнинах за пределами Гилида, в то время как ряды высоких эльфов наступали на них с неумолимой силой.

Мягким тоном дракон сказал: Это прискорбно, но их смерти — не наша вина.

— Наша. Если бы Гальбаторикс позволил нам остаться, мы могли бы…

Эльфы убили бы нас. Даже имея в своем распоряжении силу Ингмара, мы не смогли бы противостоять их объединенной мощи.

— Мы должны были хотя бы попытаться!

Ты хотел бы видеть эльфов побежденными, а Гальбаторикса — торжествующим?

— Нет! Но должен был быть способ спасти людей. Как-нибудь.

Шея Торна завибрировала от драконьего рычания. Ты не можешь заставить мир быть таким, как тебе хочется.

— Не могу? — Муртаг поднял голову и посмотрел на Торна. — Если ты чего-то очень сильно хочешь…

Желания не всегда достаточно. Торн ткнулся носом ему в макушку. Должны быть и средства. Ты это знаешь.

Муртаг судорожно вздохнул. Его зрение затуманилось. Слезы или озерная вода капала с его волос, он не был уверен. Хотя сам Гальбаторикс был воплощением зла, Муртаг не мог не жалеть простых людей, маршировавших под знаменем Империи, многих из которых заставили служить силой. Он участвовал с ними в походах. Делил с ними хлеб. И он знал, что они были хорошими и верными людьми. У них не было выбора, сражаться или нет, а в Гилиде и Кевноне они столкнулись с нападением из-за пределов своих земель и от представителей чужой расы.

Было не так уж трудно понять, почему они отдавали свои жизни на защиту Империи. При иных обстоятельствах Муртаг поступил бы так же.

Они верили, что мы станем их защитниками, а мы не смогли им помочь, — подумал он. Этот вывод был глубоко удручающим.

Торн ответил с твердой уверенностью: Нет. Мы сделали всё, что могли, и никто не скажет обратного. Не терзай себя из-за этого.

Небольшая волна ударила Муртага по губам. Он выплюнул наперсток воды и покачал головой. Это был неравный бой. Он видел, как человеческая мощь пасовала перед скоростью и силой эльфов. Даже если бы они были равны по силам, одни лишь эльфийские маги уничтожили бы армию Гальбаторикса.

Магия нарушает всякое равновесие, — сказал Торн.

Он размышлял об этом, пока гасил магический огонек и плыл обратно к плавающему телу Грязеглота. Ты прав. И так было всегда. У Гальбаторикса было свое решение. Насуада пытается найти свое, с помощью Дю Врангр Гата. Даже сам древний язык был попыткой контроля.

Пытаться контролировать магию — всё равно что пытаться контролировать ветер или дождь.

Тогда на что надеяться простому человеку в мире магов?

На то же, на что и любое существо, терзаемое бурями судьбы.

Муртаг просунул руку в открытые жабры Грязеглота и попытался подтянуть рыбу к берегу. Она едва сдвинулась с места. Он повернулся к Торну, когда дракон подплыл ближе.

— Помоги.

***

С помощью Торна перемещение Грязеглота к берегу оказалось — хоть и нелегким — довольно быстрым делом. Оказавшись на мелководье, Торн вылез из воды, а затем вытянул лапу и вытащил рыбу на берег.

Муртаг без сил рухнул рядом с рыбой и уставился на бесконечные звезды в их медленном вращении. Образы затопленных скелетов продолжали проноситься в его голове.

Торн отпихнул труп Грязеглота одной из задних лап, после чего свернулся калачиком вокруг Муртага и накрыл его крылом, создавая теплый, безопасный карман.

Муртаг закрыл глаза. Обереги истощили его даже больше, чем напряжение боя, и его тело болело от полученных ударов. Особенно левое предплечье, где кость под старым порезом пульсировала, словно от ушиба. Ему нужна была еда, теплый костер и долгий сон.

Пока нет, — подумал он. Силну всё еще нужно было спасать, и он беспокоился, что у него не хватит времени устроиться в роту капитана Рена до того, как стражники уедут с детенышем. При условии, что подозрения Карабель были верны. Он утешал себя мыслью, что похитители Силны, скорее всего, не отправятся в путь до утра.

Дрожь пробежала по телу Торна; дракон трясся, словно от холода. — Что