Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Особенно крупный валун с грохотом рухнул прямо перед ними, Торн поскользнулся и упал вперед, на грудь.

Удар был жестоким. В глазах Муртага побелело, грудь свело судорогой, и он почувствовал, как проваливается в небытие под грохот обрушивающегося вокруг них грома.

Нет! — подумал он.

И мир перестал существовать.

Ему было тепло, и мягкая тяжесть лежала на нем, прижимая с успокаивающей близостью. Это он понимал.

Пелена молочно-белого света возникла перед глазами. Он моргнул, не в силах разобрать какие-либо детали в размытом сиянии.

Встать казалось важным, но конечности отказывались повиноваться. Он лежал расслабленно и безвольно, и лишь грудь мерно вздымалась при дыхании.

Воздух входил в легкие легко и свободно.

Он снова попытался пошевелиться. Руки чуть дрогнули, и с губ сорвался тихий стон.

Рука — темная и гладкая — опустилась ему на грудь.

— Лежи смирно. Ты тяжело ранен. Отдыхай, пока можешь. — Голос был мягким, сдержанным, но твердым.

Он знал этот голос. Сколько раз он слышал его во сне? Сколько раз жаждал (и боялся) услышать снова?.. И все же он гадал: неужели он все еще спит?

Он вновь попытался сесть, но усилия оказались тщетными, и он снова погрузился в мягкость постели. Вопреки внутреннему протесту, веки опустились, и ожидающая темнота объяла его.

И больше он ничего не помнил.

***

Золотистый свет позднего полудня скользил по оштукатуренному потолку. Воздух полнился сладким ароматом цветов, неподалеку журчала вода — словно небольшой ручей, — а среди шелестящей листвы раздавалось мягкое воркование сонных горлиц.

Легкий ветерок колыхал пару белых муслиновых занавесок.

Муртаг лежал под тяжелым одеялом на большой кровати с балдахином. У него не было ни малейшего желания двигаться. Все тело расслабилось до состояния полной неподвижности.

Брови сошлись на переносице, пока он продолжал вглядываться в потолок. Он знал этот потолок. Он вырос, глядя именно на такой потолок, и от этого вида ему показалось, будто последних нескольких лет никогда не было.

Он почти поверил в это.

Илирия. Я в Илирии. От одной этой мысли желудок скрутило узлом при предвкушении новой встречи с… ней. Но как?

Он попытался приподняться и услышал: — Ой, осторожно! Пожалуйста, побереги себя, Цареубийца.

Его глаза расширились, и он повернул голову: рядом с кроватью сидела молодая девушка. Светлые волосы заплетены в аккуратную косу, на ней простое зеленое платье служанки. Бледная кожа обрамляет глаза цвета летнего неба. На левой щеке и у виска красовались наливающийся синяк и пара покрытых корочкой царапин, но в остальном она выглядела свежей и сытой, разве что слегка встревоженной.

— Алин, — выдохнул он.

Позади нее, у широкого мансардного окна, достаточно большого, чтобы дракон мог пролезть наружу, сидел Торн. Едва заметив Муртага, дракон поднялся с пола и прошествовал по гномьим коврам к самому краю кровати.

Алин встала и одернула платье. — Вы, должно быть, ужасно проголодались, Цареубийца. Отдыхайте, а я что-нибудь принесу.

Прежде чем Муртаг успел возразить, она поспешно вышла из комнаты, ее юбка шуршала при каждом шаге. Тяжелые дубовые двери заскрипели, открываясь и закрываясь. В коридоре снаружи Муртаг успел заметить пару стражников, стоявших по стойке смирно.

Торн вытянул шею, пока его нос не коснулся протянутой руки Муртага. Ты жив, — произнес дракон.

Как и ты… Ты пришел за мной. В ту пещеру.

Торн издал низкое урчание, а его глаза сверкнули рубиновым светом. Конечно. Я был тебе нужен.

Слезы грозили пролиться по щекам Муртага. Спасибо тебе.

Торн склонил голову. Тебе больше никогда не придется ползать по пещерам в одиночку. До тех пор, пока ты мой Всадник, а я твой дракон. И тогда Торн произнес свое истинное имя, и Муртаг услышал и почувствовал перемену в самом существе дракона. Его сердце едва не разорвалось от облегчения и гордости за то, что спустя столько времени его лучший друг и спутник наконец преодолел свой страх.

Тогда слезы всё же пролились из глаз Муртага, и он обхватил руками голову Торна, прижимаясь к нему изо всех сил. Ах, как же это радует. И мне тоже нужно кое о чем тебе рассказать.

Да?

Я тоже больше не тот, кем был прежде. И Муртаг произнес свое истинное имя — во всем его несовершенном проявлении, обнажая саму свою суть.

Внутренние веки Торна сомкнулись с щелчком, и он нежно лизнул Муртага в руку. Ты свободен.

Мы оба… Прости меня. Мне следовало быть осторожнее, когда я отправлялся в Нал Горгот.

Тихое рычание прокатилось в груди Торна. Дело сделано, битва окончена, а наша свобода при нас. Все не так уж плохо.

Исполненный благодарности, Муртаг прижался грудью к чешуйчатому лбу Торна, наслаждаясь этой близостью. Между ними всё было как надо, и это значило больше всего на свете.

Наконец он разжал объятия и оглядел комнату.

Это были одни из тех просторных покоев в северном крыле цитадели, которые сравнительно мало пострадали от взрывного самосожжения Гальбаторикса больше года назад. Муртаг смутно припоминал, что раньше эти комнаты занимал глава королевского монетного двора, но поручиться не мог.

Затем он опустил взгляд на себя. На нем висела белая льняная рубашка, приятно гладившая спину. Никаких повязок на груди, и хотя тело ломило от усталости, боли он не чувствовал.

Когда же… — начал было он.

Двери в покои отворились, и вошла Алин, неся поднос с хлебом, фруктами и сыром, а также глиняный кувшин и хрустальный кубок. Она обошла Торна, поставила поднос на прикроватный столик и снова села.

Затем она взяла кувшин и наполнила разбавленным вином кубок, который протянула ему. — Выпейте. Глоток вина пойдет вам на пользу, мой господин.

Муртаг подчинился. Она была права; в горле болезненно пересохло.

— Четыре дня, — произнесла Алин. — Вот сколько вы провели в Илирии, Цареубийца. — Она слабо улыбнулась. — Подумала, вам будет интересно узнать.

Он поставил пустой кубок на столик. — Было бы лучше, если бы ты воздержалась от титула «Цареубийца» здесь, Алин. Никаких поблажек при дворе он мне не принесет.

Ее щеки порозовели, и она потупилась. — Мои извинения.

— Дело не в этом… Как мы сюда добрались? И как ты? Я думал, ты осталась в От Оруме.

— Нет, не совсем так, — ответила Алин. — Меня нашел Увек и велел забраться на Торна позади него. Я была с вами всё это время.

— Я тебя не видел.

Она покачала головой. — Вы бы и не