Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Отлично. Она была уверена в себе. Слишком уверена.

Когда ведьма приблизилась, Муртаг наложил еще одно заклинание, на этот раз пытаясь ослепить ее, преломив свет вокруг ее лица. Магия сработала, но лишь на секунду, а затем Бахель махнула рукой, и ее сила обрушилась на его заклинание. Он не стал сопротивляться. Он отпустил заклинание. Но оно выполнило свою задачу: отвлекло ведьму и подтвердило ее ожидания, что он будет продолжать сопротивляться до самого горького конца.

Мягкое сияние кристалла показалось над его головой, когда он бочком проскользнул под него.

Он задержался там на мгновение — ровно настолько, чтобы Бахель подошла к нему на расстояние нескольких ярдов.

Она сделала шаг вперед, и на ее губах заиграла жестокая, торжествующая улыбка.

Он сделал шаг назад.

Как только нога Бахель коснулась камня прямо под кристаллом, раздался оглушительный ТРЕСК, и колени Муртага подогнулись — заклинание взыскало свою цену.

Кристалл отломился у самого основания и с грохотом обрушился вниз.

Бахель дернулась, пытаясь отскочить, но — как ни быстра она была — огромный ствол граненого камня ударил ее по бедрам и ногам и впечатал в землю.

Вспышка, подобная молнии, окутала Бахель, и в тот же миг ее обереги сдались, а тысячи и тысячи фунтов кристалла раздавили нижнюю половину ее тела.

От удара Муртага сбило с ног. Он приземлился на спину с болезненным стуком, почти оглушенный грохотом падения.

Бахель закричала. Она была прижата, поймана в ловушку, и крылья бабочки из алой крови расползались вокруг нее. Осколок кристалла ударил ее по голове и сбил полумаску набок. Похоже, это нарушило действие чар; драконий морок больше не скрывал Бахель в своем пугающем обличье. Она снова казалась просто женщиной — уменьшившейся и поверженной, но всё такой же яростной и не собирающейся сдаваться.

— Кверст! — произнес Муртаг в тот самый момент, когда ведьма выкрикнула полным злобы голосом:

— Стой!

Их заклинания столкнулись. Одно против другого, и ни он, ни она не желали уступать. Черная пелена застлала зрение Муртага, а тепло покинуло его тело. Тем не менее он заставил себя подняться и сделал два шага, необходимые, чтобы сократить расстояние между ним и Бахель.

Лицо ведьмы было искажено усилием, ее серые губы оттянулись в оскале. Шея напряглась, вены вздулись под кожей, как запутанные веревки. Она всё еще держала Нирнен, и когда Муртаг приблизился, она отвела руку назад и сделала выпад копьем.

У него не было ни сил, ни скорости, чтобы уклониться.

Острие Даутхдаэрта со скрежетом скользнуло по его шлему, и его голова запрокинулась назад, приняв на себя силу удара.

А затем он оказался в пределах досягаемости. Она больше не могла атаковать его копьем.

Их глаза встретились — миг затишья посреди бури, — и в ее взгляде он увидел узнавание и, как ему показалось, смирение. Он почувствовал какую-то близость к ней, словно она была так же дорога ему, как Торнак или Торн, ибо приход смерти стирает все границы и предрассудки.

Остатками своих сил он взмахнул Итрином. Один-единственный, безупречный удар, который опустился на темя Бахель и расколол ей череп.

Ее сопротивление исчезло. Его заклинание, кверст, подействовало, и ведьма откинулась назад, вырвав рукоять Итрина из его руки.

Холодная тьма накрыла Муртага, пещера закружилась перед ним, и он рухнул без сознания.

Глубокий, скрежещущий гул и звук рвущегося вверх дыма были первым, что осознал Муртаг.

Затем пришла боль, и холод — такой пронзительный, что пробирал до самых костей, и всепоглощающая слабость. Ему нужна была еда, питье и время, чтобы восстановить силы. Ничего из этого в ближайшее время не предвиделось.

Он открыл глаза. Куполообразный потолок потемнел от дыма. Пока он был без сознания, дым стал гуще.

Стиснув зубы, он перекатился на правый бок — так было менее больно — и заставил себя сесть.

Он посмотрел на то, что осталось от Бахель: ее нижняя половина была раздавлена кристальными обломками, шея вывернута под неестественным углом, Итрин всё еще торчал из черепа, а глаза цвета меда были широко раскрыты и безжизненны. Он ничего не чувствовал, ни о чем не думал, просто смотрел на то, что совершил. Это было важно.

Откуда-то издалека, с поверхности, он почувствовал, как Торн коснулся его разума — отдаленный, но отчаянный зов. Пока силы Муртага таяли, их мысли слились воедино, и на мгновение границы между ними стерлись, и он увидел мир глазами Торна:

Гнездо-двуногих кружилось внизу, пока он кренил крылья в сторону гор-клыков-на-закате. Многие из каменных-деревянных-скорлупок были проломлены и пожирались горячим-языком-огня, а пламя отбрасывало скачущие тени на окрестные холмы. Белоглазые-вороны истошно кричали, как и козы, а непрерывный поток двуногих-из-дурного-сна бежал пешком вдоль берегов чистой-воды, направляясь к заливу Фундор. Крылья болели от множества укусов-дыр-от-стрел, но эта боль не имела значения.

Тревога исходила от Торна. Дракон послал ему одновременно и мольбу, и приказ: Исцели себя!

Я…

Очередной гул сотряс Муртага, а из дыры в центре пещеры донеслись звуки сминаемого и крошащегося камня. Предчувствие беды охватило его, и он понял, что сейчас не время медлить.

Чтобы подняться на ноги, потребовалось неимоверное усилие разума и тела, и он едва снова не потерял сознание, вставая. Мгновение он стоял, покачиваясь, пока зрение не прояснилось, а равновесие не восстановилось. Где-то по пути он выронил щит. Поднимать его казалось непозволительной роскошью.

Одиннадцать Драумаров лежали по другую сторону провала, их тела валялись, как сломанные куклы, среди широких, лоснящихся луж крови. Там же лежала и Алин, всё такая же неподвижная.

Муртаг! Отчаяние Торна было осязаемым.

— Не могу. Алин. Нужно…

Зажимая рану рукой, он, пошатываясь, подошел к ведьме. Уперев левую ногу ей в голову, он потянул за Итрин. Клинок застрял, и ему пришлось дернуть еще дважды, чтобы высвободить его.

Отвращение и жалость заставили Муртага отвернуться от ее останков. — Пусть твои сны длятся вечно, — пробормотал он.

Скрежет из-под дыры усилился, и новый столб черного дыма вырвался из провала.

Спотыкаясь, он обошел дыру и направился к Алин. Он невольно вскрикнул, когда опустился рядом с ней на колено, и резкая боль прострелила бок.

Кровь спутала волосы женщины, но она всё еще дышала.

Муртаг положил Итрин на землю и прижал ладонь к голове Алин. — Вайзе хайль, — прошептал он.

Зрение мигнуло, когда заклинание вступило в силу. Он покачнулся и завалился набок, едва успев подставить руку, чтобы не удариться