Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Пламя безвредно обогнуло ее тело.

С отчаянным криком Алин рухнула на Муртага, обхватив его за плечи. Ее пальцы лихорадочно зашарили по его затылку и…

Ясность. Внезапное облегчение. Давление на его разум исчезло, и он вскочил на ноги.

Амулет в виде птичьего черепа закачался на его груди.

Итрин со свистом рассек воздух, когда Муртаг обрушил его на ближайшего сектанта. У мужчины не было оберегов для защиты; алый клинок меча прошел сквозь него почти без сопротивления.

Песнопение захлебнулось в паническом диссонансе.

Быстрым шагом Муртаг переместился к следующему Драумару и отсек ему голову от туловища. Сектанты столпились слишком близко к нему, и он с безжалостной эффективностью прорубался сквозь их ряды, рубя руки и ноги, нанося колющие удары там, где только мог, исполненный решимости не дать им опомниться и снова сковать его.

Бахель зарычала. Поток пламени ударил от нее в Муртага. Как и в случае с Алин, огонь обвил его, не причинив вреда. Магическое пламя также не тронуло двоих из трех Драумаров позади него. Однако третьим сектантом оказался тот самый мужчина, у которого Алин украла амулет, и его огонь поглотил без остатка: кожа треснула, волосы исчезли в снопе оранжевых искр. С воплями он побежал прочь, охваченный покрывалом пламени.

В слепой агонии мужчина перебежал через край огромной дыры в центре зала и рухнул в черную пустоту, а пламя развевалось за ним, как трепещущие флаги.

Муртаг не стал задерживаться, чтобы посмотреть на это; он продолжил свою резню, стремясь прикончить остатки стражи Бахель до того, как они смогут вернуть себе преимущество.

Несколько сектантов попытались заблокировать или парировать его атаки, а кое-кто даже попытался ударить в ответ. Но они не были обученными воинами — не такими, как он, — и он с легкостью превзошел их в фехтовании.

Развернувшись, он увидел, как Алин сцепилась с одним из сектантов. Мужчина ударил ее посохом, и она рухнула на камень, обмякшая и неподвижная.

Это зрелище заставило Муртага действовать еще быстрее. Итрин в его руке вычерчивал роковые линии от тела к телу — кровавое пятно, за которым невозможно было уследить глазом. Драумары валились на пол, как скошенные стебли травы.

Скрежещущий гул прокатился по полу пещеры. С потолка посыпалась пыль, а от кристаллов откололись осколки и с мелодичным звоном осыпались на землю.

Муртаг споткнулся и замер, раскинув руки в стороны.

Прежде чем тряска улеглась, Бахель метнулась к нему — темный силуэт, пронзающий завесы пыли, с древним копьем наперевес.

Он среагировал мгновенно, но ведьма была еще быстрее, ибо обладала реакцией эльфа. Наконечник Нирнена ударил его в бок и, к изумлению Муртага, пробил кольчугу и вонзился между ребер.

Бахель выдернула копье, и он попятился назад, хватаясь за бок. В груди вспыхнул пожар, и когда он закашлялся, на губах выступила кровь. Затем его пробрал ледяной страх, а мысли стали жесткими и ясными. Лезвие задело легкое. Рана смертельна, хоть и не убьет мгновенно. Он видел такие ранения на поле боя. Легкое либо спадется, либо наполнится кровью. В любом случае он умрет от удушья, если только не сможет себя исцелить.

Ведьма торжествующе прокричала: — Тебе не победить в этом месте, Цареубийца. Здесь я правлю безраздельно, ибо я — защитница Азлагура.

Один из послушников бросился на Муртага сбоку. Он увернулся от удара посохом и пронзил мужчину в шею.

Сектант упал, булькая кровью и суча ногами.

Муртаг огляделся, ожидая очередной засады. В зале не осталось никого на ногах, кроме него и Бахель. Темные лужи крови покрывали камень вокруг скрученных тел одиннадцати павших сектантов — двенадцатый сам бросился в провал.

Ведьма подняла левую руку и сделала сжимающее движение. Амулет из птичьего черепа на его шее треснул и рассыпался бледным порошком, просыпавшимся на его кольчугу. И в этот же миг защита амулета исчезла, и он почувствовал, как ведьма с новыми силами обрушилась на его разум.

Он приготовился отразить вторжение.

Улыбка еще сильнее перекосила рот Бахель. — Неужели ты думал, что мои собственные амулеты смогут противостоять мне, Цареубийца? — Говоря это, она кралась к нему, как огромная кошка, загоняющая свою добычу.

Несмотря на боль, Муртаг сохранял разум спокойным, ясным — лишенным эмоций. Паника ему не поможет. Ведьма снова сделала выпад, и он парировал. Рана в боку мешала двигаться плавно; он дернулся, отбивая Даутхдаэрт, что дало Бахель прекрасную возможность уклониться от его ответного удара.

— Твое сопротивление принесет тебе только смерть! Преклони колени!

— Нет.

Ведьма снова бросилась на него, и Муртаг начал отступать вокруг зияющего провала в полу, стараясь сохранять дистанцию между ними и одновременно уводя Бахель подальше от неподвижного тела Алин. Яркие капли крови падали с его бока, оставляя за собой цепочку размазанных пятен — дорожку из красных монет.

Никогда прежде Муртаг не испытывал такого чувства отчаянной, безнадежной борьбы. Даже в битве против Гальбаторикса и Шрюкна. Тогда, по крайней мере, рядом были те, кто мог помочь. Здесь же он был один, даже без Торна, и малейшая ошибка означала бы смерть.

Возможно, он уже был мертв.

Воздух с сипом вырывался из пробитого легкого. Уже сейчас ему было трудно вдыхать полной грудью.

Бахель шагнула вперед и с неистовой яростью принялась наносить ему колющие удары: полдюжины быстрых выпадов, в результате которых на икре Муртага, прямо над поножей, появился небольшой порез.

Его обереги не могли остановить Даутхдаэрт. Ни один оберег не мог. Гальбаторикс утверждал, что эти копья — единственное оружие, которого боятся драконы. Муртаг этому верил. Он и сам научился их бояться.

Он сымитировал оплошность, и когда Бахель шагнула, чтобы воспользоваться мнимой возможностью… он отскочил в сторону и рубанул снизу вверх под ее вытянутой рукой.

Итрин соскользнул с защитного заклинания. Даже без своей брони Бахель была надежно защищена от его клинка.

Муртаг переоценил ситуацию. Ему не одолеть ведьму силой оружия, если только он не сможет каким-то образом пробить ее магическую защиту.

Когда Бахель развернулась, чтобы снова встретиться с ним лицом к лицу, он обрушил свой разум на ее сознание с каждой крупицей силы, которую смог собрать. Невидимый удар был настолько мощным, что остановил Бахель на месте. Ее лицо напряглось от усилий; она боролась, чтобы отбросить его вторгающиеся мысли.

Никто из них не пошевелился; они не могли позволить себе отвлечься ни на секунду.

Разум Бахель был Муртагу неприятно знаком. Сколько ночей она провела, пытая его, пытаясь сломить его волю в комнате ужасов под храмом?

Но на этот