Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Впереди замаячило бледное свечение — оно выбивалось из-за изгиба скалы, — и пульс Муртага участился. Наконец-то! Бахель близко. Он чувствовал ее. И не только ее, но и других. Тринадцать человек, судя по его ощущениям.

Он подготовился, сделав долгий, медленный вдох и сосредоточив разум. Пусть у Бахель и нет легиона Элдунари, как у Гальбаторикса, но она от этого не менее опасна. Муртаг не собирался ее недооценивать. Однажды она уже взяла над ним верх; больше этого не повторится, каков бы ни был источник ее силы. В этом он поклялся самому себе.

Уделив Торну короткую мысль, он пошел дальше.

Его сапоги бесшумно ступали по камню, когда он обогнул скалу. За ней открылся обширный круглый зал, выглядевший так, словно его выскребли в граните огромным жерновом. Он едва заметил покрытые слизью стены, так как всё его внимание привлекло скопление белых кристаллов, торчащих из земли под разными углами. Кристаллы были полупрозрачными и пропускали свет сквозь свои острые грани; они разнились в размерах — от крошечных выступов не больше шипа розы до гигантских колонн толщиной со старый дуб. Но, большие или малые, все они испускали естественное сияние, белое, чистое и прекрасное на вид.

В центре зала располагалась широкая ровная площадка с зияющей дырой посередине: провал шириной в двадцать шагов, уходящий в еще большие глубины.

В самом верху зала зияло еще одно отверстие, и Муртагу почудилось, что оно ведет вверх, вверх, вверх — к Колодцу Снов. Выходит, после стольких блужданий он оказался точно под тем местом, откуда начал свой спуск.

Бахель стояла у провала, ожидая его.

Он едва узнал ее. На ведьме всё еще была та самая заколдованная полумаска, придававшая ей облик темного драконоподобного существа. Но свое платье она сменила на доспех, покрывающий каждый дюйм ее тела, и доспех этот был сделан не из кожи или металла, а из драконьей чешуи.

Чешуйки были красновато-черными и отливали маслянистым блеском. Они испускали тусклое свечение, словно угасающие угли, всё еще пульсирующие скрытым жаром. Должно быть, они принадлежали древнему дракону, поскольку некоторые из них, судя по всему, были вырезаны из еще более крупных кусков. При взгляде на эту броню Муртаг понял, что кожаные наряды, в которые сектанты облачились на праздник черного дыма, были созданы по подобию фантастического доспеха Бахель.

В руке ведьма сжимала Даутхдаэрт Нирнен. Свечение его клинка гармонировало со светом слизи на стенах.

Шестеро послушников стояли слева от Бахель и шестеро справа, словно два огромных крыла, отходящих от нее как от центрального тела. Эту картину слегка портила пара сектантов, удерживающих между собой Алин; их руки крепко сжимали ее предплечья и запястья, заставляя стоять на коленях на голом камне.

Красный синяк уродовал щеку Алин, а в уголке рта запеклась кровь, но ее шея оставалась несклоненной, и отчаянная надежда вспыхнула в ее глазах, когда она увидела Муртага. — Мой господин! — воскликнула она.

Темная ярость захлестнула Муртага при виде ее страданий. Он приветствовал эту эмоцию, зная, что она сослужит ему хорошую службу в предстоящем бою.

В руках послушников были не мечи и не копья, а длинные посохи из узловатого дерева, каждый из которых был украшен странной резьбой. На кратчайший, до странности неуместный миг Муртаг вспомнил Брома. Затем сектанты ударили древками посохов о землю, и звук многократно отразился от куполообразного потолка; они начали петь низким хором, который наполнил зал нарастающим напряжением.

Муртаг осторожно пробирался между кристаллами, стараясь не задеть их острые края.

По мере его приближения Бахель подняла Нирнен и наставила копье на него. Она казалась совершенно бесстрашной и произнесла: — Я впечатлена, Муртаг, сын Морзана. Мощь снов Азлагура сводит с ума большинство из тех, кто отваживается спуститься в глубины под Нал Горготом.

— Но не тебя и не твоих слуг.

— Я — Говорящая. Я — избранный глас Азлагура. Его защита дарует определенные привилегии мне и тем, кого я избираю своими приближенными.

Муртаг не был бы в этом так уверен. Напустив на себя непринужденный вид, он крутанул Итрин в руке и шагнул вперед, не спуская глаз с сектантов. — А как же эти… твари в пещерах? Это тоже твоих рук дело?

Под маской рот Бахель искривился в насмешке. — Не моих, Цареубийца. Это клещи и блохи Азлагура. Полезные инструменты, не более того.

Он кивнул с притворным пониманием. Двенадцать послушников наставили на него свои посохи, когда он остановился шагах в десяти от Бахель. Если бы ему как-то удалось проскользнуть им за спину, он мог бы оттеснить Бахель к дыре в полу, что ограничило бы ее движения…

Столб густого черного дыма вырвался из провала — с грохотом и скоростью гигантского водопада, только стремящегося вверх. За ним последовал жар, столь нестерпимый, что Муртаг отступил на шаг, а вонь серы стала просто всепоглощающей.

На Бахель это, казалось, никак не повлияло. Она вытянула руку с Нирненом и позволила кончику копья войти в поток дыма. Свечение клинка озарило густую мглу изнутри, придав ей жутковатый, неземной оттенок.

Затем, так же внезапно, как и начался, поток иссяк, а то, что осталось, продолжило подниматься, увлекаемое вверх потоками горячего воздуха. Дым скрылся в тенях наверху, но Муртаг знал, что через несколько минут он достигнет поверхности и оттуда просочится сквозь землю в отравленный воздух вокруг Нал Горгота.

— Что это за место, ведьма?

Бахель выпрямилась, ее глаза полыхнули яростью, а маска придала голосу устрашающую силу. — Ты будешь обращаться ко мне по моему законному титулу, осквернитель! Это место — От Орум, сокрытое сердце мира, сам центр всего сущего, и твое присутствие здесь — оскорбление для Самого Азлагура. Ни один чужак не ступал сюда за все те тысячи лет, что Драумары охраняют его. Прийти сюда неосвященным — значит навлечь на себя смерть, и ты получишь ее, если только не осознаешь свою ошибку и не преклонишь передо мной колени.

— Я не преклоню колен. Ни перед тобой. Ни перед Азлагуром. Ни перед кем.

Гнев Бахель возрос, но она взяла себя в руки и произнесла ледяным тоном: — Почему, Цареубийца? Я предложила тебе всё, а ты продолжаешь отвергать меня.

— Нет, ты брала, а не предлагала. — Муртаг не моргнул, встретив ее