Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
— Осквернитель! — возвестила она. — Богохульник! Ты пожалеешь об этих…
Земля под ними содрогнулась, и оглушительный гул эхом разнесся по пещерам и туннелям. С потолка посыпались каменные крошки, а клубы серой пыли заволокли зал.
Муртаг в тревоге наполовину присел. Неужели это снова магия Бахель?
Но нет, ведьма и ее приспешники тоже покачнулись, словно застигнутые врасплох, а затем Бахель рассмеялась — низким, гортанным, восторженным смехом. — Ты чувствуешь это, Цареубийца?! Чувствуешь? Это Азлагур грядет, чтобы очистить мир от неверных! Он сметет недостойных, как личинок перед пламенем! Покорись!
Тревога подтачивала уверенность Муртага. Он всё еще не до конца понимал, с какими силами имеет дело; что бы ни таилось на дне провала, оно внушало серьезные опасения.
Подняв Итрин, он наставил его на Бахель, так же как она на него Нирнен. — Отпусти Алин, — сказал он, и его голос разнесся громко и четко. — Она не имеет отношения к нашему спору.
— О, еще как имеет, — возразила Бахель. — Она моя вассалка, а ты настроил ее против меня и против Самого Азлагура. Она заплатит за свои грехи, Всадник. Заплатит сполна. Ее кровь станет желанной жертвой нашему грозному богу.
— Лгунья! — выкрикнула Алин. — Лицемерка! Ты нарушила наше кредо! Ты пошла против всего, что сама же называла священным! — Она плюнула на пол в сторону Бахель. — Это ты — богохульница! Ты — осквернительница!
Бахель обернулась, и на ее искаженных маской чертах мелькнула едва заметная улыбка. — Глупая девчонка. Есть истины более глубокие, чем те, что известны тебе. Всё, что я делала, было ради исполнения воли Азлагура. Ты смеешь сомневаться во мне? В той, кого Он избрал Своей Говорящей?
Растрепанные волосы разметались по лицу Алин, когда она отчаянно замотала головой. — Как ты можешь так говорить? Всю жизнь мы поклонялись драконам, как ты нас учила. Ты говорила…
— Драконам? — переспросила Бахель, и ее голос прозвучал так властно, что Алин испуганно сжалась. Ведьма рассмеялась, и в этом звуке не было ничего приятного. — Ты хочешь понять то, что выше твоего разумения, ничтожество, но на этот раз я снизойду до тебя. Азлагуру нет дела до этих жалких червяков. Они могут служить Ему, а могут и нет, и если нет, бедствие Его пришествия просто сметет их с лица земли. Так Он желает. Так и будет. Жалкие червяки — не боги. Они лишь отродье, слабое, слепое и неразумное.
Двенадцать Драумаров с посохами, казалось, ничуть не удивились. Муртаг задался вопросом, не являются ли они ближним кругом Бахель, посвященным в тайны, скрытые от остального культа.
— Нет, — прошептала Алин. Она вся дрожала. — Этого не может быть. Зачем т…
Бахель стукнула древком Нирнена о камень. — Затем! Жалкие червяки — это аспекты Азлагура, но они не Сам Азлагур. Ибо Великий Пожиратель — вот кому мы поклоняемся превыше всего. — Ведьма покачала головой, словно с отвращением, и протянула свободную руку к ближайшему из Драумаров. — Дай мне свой нож.
Послушник услужливо достал из-под куртки кинжал с коротким клинком. Железное лезвие казалось серым бархатом в свете кристаллов.
Бахель взяла кинжал и зашагала к Алин.
— Нет! — крикнул Муртаг и яростной атакой обрушил свои мысли на разум Бахель.
Шаги ведьмы сбились, затем она остановилась, и Муртаг изо всех сил попытался удержать ее на месте, бросившись вперед.
Бахель сделала знак Драумарам. Их песнопение стало громче, Муртаг споткнулся и упал на одно колено, когда объединенная мощь двенадцати разумов врезалась в его собственный. Их голоса заполнили его уши пульсирующим ритмом. Голова, казалось, пульсировала в том же темпе, а по краям зрения начала сгущаться тьма.
Двигаться было невозможно. Восприятие собственного тела сузилось, он сосредоточился на внутреннем мире и воздвиг броню против натиска. Ощущение собственного «я» стало центром его существования; это было единственное, о чем он позволял себе думать, единственное, что позволял себе представлять. То, что он видел, он наблюдал без осуждения или реакции, словно смотрел на события, лишенные смысла.
Бахель подняла руку и швырнула в него флакон.
Стекло со звоном разбилось о камень у его руки. Облако жемчужно-белого пара взмыло к его лицу и окутало его. Но он не почувствовал запаха, и пар не оказал на него никакого воздействия — его обереги работали исправно.
Ведьма обнажила зубы. — Твоя магия не…
Очередная дрожь прошла сквозь гору, и на мгновение показалось, что земля вздымается под ногами.
Сотрясение послужило отличной отвлекающей помехой. Двое из Драумаров потеряли концентрацию, и Муртаг воспользовался моментом, чтобы проникнуть глубоко в их разумы. Но лишь на секунду. Затем объединенная сила сектантов заставила его снова отступить в себя.
Бахель оставила Алин и двинулась на него. Тупой конец Нирнена постукивал по земле в такт каждому шагу ведьмы. Ее стражи следовали за ней, двое из них волокли Алин.
Бахель остановилась перед Муртагом, а послушники с посохами сомкнулись вокруг него плотным кольцом. Их пение снова набрало силу: дюжина голосов била по ушам, дюжина разумов колотилась о его сознание.
— Зачем ты так сопротивляешься? — промурлыкала Бахель. — Сдайся мне, сын мой. Присоединяйся к нам. Присоединяйся к нам в служении Азлагуру, и сомнения больше никогда не будут тебя терзать. Твое место в мире будет незыблемым, а имя твое будут воспевать тысячу поколений.
Присоединяйся к нам, — скандировали мысли сектантов, непрерывный, сводящий с ума рефрен.
Муртаг чувствовал себя физически зажатым, запертым слишком плотно, чтобы двигаться или даже мыслить. Тела и голоса со всех сторон, и каждый член группы атаковал его в едином порыве, так что казалось, будто он имеет дело с одним гигантским существом, полным решимости сломить его и сковать.
Его рука дрожала на рукояти Итрина. Даже мысли о том, чтобы встать и нанести удар, было достаточно, чтобы сектанты получили контроль над его сознанием. Тяжесть их разумов давила на него, сплющивая его существо, пока его личность не истончилась и почти не исчезла, и стало трудно разобрать, кому принадлежат какие мысли.
И всё же, даже сейчас, он отказывался сдаваться. Он был властелином самому себе и скорее умер бы, чем согласился на иное.
Внезапное движение: Алин вывернулась и вырвалась из рук своих конвоиров. Она сорвала что-то с шеи человека справа от нее, а затем бросилась к Муртагу.
Бахель выкрикнула ругательство и указала на Алин. Копье огня сорвалось с когтистого пальца