Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
Что скажешь? — спросил он Торна.
Еще один день — не такая уж большая цена.
Вздернув подбородок, Муртаг сказал: — Если мы согласимся, отбросишь ли ты свои загадки и заговоришь прямо?
Ведьма сделала изящный жест рукой, словно приглашая его поклониться. — Если вы это сделаете, и если вы будете искренне стремиться узреть истину, тогда да, Цареубийца, я разъясню свое пророчество и многое другое. Я обнажу нити судьбы, и ты поймешь как ту роль, которую ты уже сыграл, так и ту, что тебе еще предстоит сыграть. Грядет великая буря, Цареубийца, буря, которая потрясет самые основы Алагейзии, и нам всем предстоит выбрать, на чьей стороне мы окажемся.
— Буря уже опустошила эти земли. Еще одна может их уничтожить.
Янтарь в глазах Бахель сменился огнем. — Значит, они будут уничтожены, и из пепла восстанет новый, лучший мир! — Так же быстро, как перетекает ртуть, ее лицо смягчилось. — Но не сегодня, Цареубийца. — Затем она поднялась и спустилась с трона, и послушники расступились перед ней. — А теперь идем. Раз уж вы остаетесь с нами, Цареубийца, я приготовила весьма занятное развлечение.
Насторожившись, Муртаг спросил: — И что же это за развлечение, моя госпожа?
Она проплыла мимо него, шлейф ее платья волочился по полу. — Развлечение, достойное королей, мой прекрасный принц. Охота на вепря!
ГЛАВА VII
Клык и клинок
В былые годы охота на вепря привела бы Муртага в трепет, смешанный с азартом. Кабаны были опасными зверями, и он знал по меньшей мере четырех графов, которых покалечил или убил дикий секач. Опасность была частью привлекательности; это была возможность доказать свою удаль, отточить воинские навыки и — для многих мужчин — снискать расположение дам при дворе. Впервые Муртаг отправился на охоту на кабана в компании знати под предводительством лорда Барста. Это оказался… не самый приятный опыт. Он упустил свой шанс поразить вепря и в итоге вывалялся в грязи с ног до головы. На обратном пути Лирет и его приспешники безжалостно потешались над ним. В последующих экспедициях ему везло больше, но они всегда омрачались воспоминаниями о том первом унижении.
Теперь же Муртаг не испытывал никакого азарта от перспективы охоты. Его обереги сводили на нет любую опасность, а вместе с ней — и всякое чувство вызова или достижения, оставляя лишь бойню ради мяса. Это была удручающая мысль. Между охотником и мясником была огромная разница, а быть мясником ему не хотелось.
Вместе с Бахель и ее свитой он покинул храм и вернулся в парадный двор.
Пыль посыпалась со здания, когда Торн приземлился рядом с ними.
Бахель приветственно раскинула руки и произнесла: — Охота, благородный дракон! Присоединяйся к нашему предприятию, и ты сможешь утолить свою жажду крови и голод до плоти.
Торн фыркнул и посмотрел на Муртага. Ей нравится создавать много шума, прямо как утренней сороке.
Ты хочешь пойти?
Дракон облизнулся. Я не позволю тебе бродить с ней в одиночку. К тому же, она не так уж неправа: я проголодался.
— Собирайтесь, верные дети мои! — вскричала Бахель. — Несите нам лошадей, воду, вино и всё необходимое для охоты. Живее!
Дюжины сектантов в серых мантиях и храмовых послушников в белом засуетились по двору, спеша исполнить приказ. Алин подошла, неся две пары широких рогатин на коротких древках; одну она протянула Бахель, а другую — Муртагу.
Бахель проверила лезвия своих рогатин большим пальцем, а затем указала острием одной из них на Муртага, словно обвиняющим перстом. — У этой охоты есть одно условие, Цареубийца.
Разумеется. — И какое же, моя госпожа?
— При убийстве вепрей нельзя использовать заклинания. Они — священные звери, отмеченные силой этого места, и было бы неуважительно, а равно и кощунственно, поступить иначе.
Муртаг также проверил острия своих рогатин. Они были сносно наточены, но металл, похоже, был из никудышного железа; они погнутся после первого же сильного удара, а лезвия затупятся уже через несколько взмахов. Охотиться с ними будет непросто, как и обходиться без магии.
Эта идея пришлась ему по душе.
— Звучит в высшей степени разумно. Я подчинюсь вашему обычаю.
Она склонила голову. — Мечтатель благосклонно воззрит на твои усилия, сын мой.
Затем Муртаг кивнул на ее рогатины. — Вы тоже намерены охотиться, моя госпожа?
В глазах Бахель блеснул огонек, и она с неожиданной легкостью взвесила одну из рогатин в руке. — Думаешь, я на это не способна?
Муртаг так не думал, но и оценить ее возможности пока не мог. Мягким голосом он ответил: — Охота на кабана требует великой силы. Я никогда прежде не видел, чтобы женщина отважилась на подобное.
Смех Бахель отразился от гор, и в ответ ему с Башни Кремня раздалось карканье ворон. — Человеческая женщина, хочешь ты сказать. Как хорошо, что я не вполне человек. В моих жилах течет кровь эльфов. И пусть она не так густа, как у моей матери, всё же она гуще, чем у женщин твоей породы.
— В таком случае с нетерпением жду возможности увидеть вашу доблесть в деле.
— Взаимно, сын мой.
***
Пока сектанты торопливо готовили охотничий отряд, несколько слуг Бахель принесли ширмы и оградили ее, а Алин и еще две женщины принялись ей прислуживать. Когда ширмы убрали, Муртаг увидел Бахель, сменившую свое красное платье на мужской наряд: кожаные наручи на предплечьях, чеканные сапоги для верховой езды до середины бедра и остроконечный шлем, разделенный полосами ярких заклепок. На шлеме была полумаска, защищающая глаза и нос, а также бармица из тонкой кольчуги, окаймленная латунными или бронзовыми кольцами. Как показалось Муртагу, весьма статный вид, подходящий как для войны, так и для забавы.
Из-за каменных построек вывели с два десятка лошадей — низкорослых, выносливых животных, едва ли выше пони. Их шерсть была гораздо гуще, чем у любых лошадей, которых Муртаг видел раньше, словно они носили собственные спутанные попоны, спасающие от долгих северных зим.
Сектанты подвели ему для верховой езды кобылу темно-гнедой масти. Ей было далеко до боевых скакунов, на которых он привык ездить, но животное казалось достаточно спокойным. Он лишь надеялся, что у кобылы не сдадут нервы во время охоты.
Прежде чем сесть