Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
— Тогда переводи.
Уголки губ Бахель изогнулись. — Изволь, Цареубийца. Я переведу. — Она закрыла глаза, и послушники принялись ритмично кланяться, напевая на незнакомом языке, а Грив опустил голову так низко, что был виден только его мысок на лбу. В жаровне вспыхнули искры, когда Бахель тихо произнесла несколько слов на этом странном наречии — слов, которые повисли в воздухе дольше, чем следовало бы. На мгновение зала, казалось, потемнела, словно на нее извне надвинулась тень.
В нагретый воздух проник леденящий холод.
Муртаг не сдвинулся с места, но все волоски на его теле встали дыбом. Ему показалось, будто он очутился в открытом поле во время сильной грозы, когда вот-вот ударит молния. Как театрально, — прокомментировал он Торну. Тем не менее, он не мог отрицать воздействия, которое этот обряд оказывал на него.
Когда Бахель заговорила, в ее голосе появились жутковатые, пустотные нотки: — Узрите… как было, так и будет. Узрите же ныне средоточие всего сущего, короля на троне, змею в логове. Узрите прошлые печали — неотомщенные обиды — и грядущие триумфы. Очищающий меч, сын, освободившийся от отца. Узрите это ныне и познайте истину. Как приснится, так тому и быть.
Ледяной ужас свернулся клубком в груди Муртага, и всё его тело напряглось при слове отец — реакция столь же инстинктивная, как на боль.
Бахель слегка обмякла. Затем она открыла глаза и устало махнула послушникам. Те перестали кланяться и петь, и в зале снова воцарилась тишина.
Муртаг изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица, хотя его мышцы были натянуты, словно корабельные канаты.
Ведьма выпрямилась на троне. — Вот так, Цареубийца. Я сказала всё, что должна была.
— Говорящая высказалась, — пробормотал Грив.
— И всё же, — заметил Муртаг, — я понимаю не больше, чем до того, как вы начали.
Бахель ответила: — Это потому, что я еще не растолковала само толкование. Не будь столь привязан к условностям, мой прекрасный принц. Ты должен научиться смотреть дальше своего смертного зрения.
Муртаг нахмурился еще сильнее. — Чего ты добиваешься, Бахель? Зачем ты разослала своих прислужников по всей Алагейзии? С какой целью? И почему ты утверждаешь, что мы с Торном станем спасителями этих земель? Каким образом? И от чего?
— Узнаешь ли ты очертания этого святилища, дитя мое? — спросила Бахель, обведя рукой залу.
Застигнутый врасплох, Муртаг замешкался с ответом. — Нет. Не узнаю.
— Должен бы. У него есть близнец под Урубаеном: Зал Ясновидящей. Полагаю, он тебе хорошо знаком.
На мгновение Муртаг почувствовал слабость, и ему едва не захотелось сесть. Он слегка задрожал.
Он огляделся. Ведьма была права. Если закрыть глаза на аркаду, колонны и открытый павильон, общая планировка помещения была похожей, если не идентичной, Залу Ясновидящей. И этот пепельный алтарь, эта ненавистная каменная плита, ничем не отличалась от той, к которой Гальбаторикс приковывал Насуаду…
Бахель подалась вперед, словно ястреб. — Священные пары, поднимающиеся из недр здесь, точно так же когда-то поднимались из камней и скал под Урубаеном. И тогда в том зале тоже обитала Говорящая, дышала ими и даровала мудрость снов тем, кому хватало разума обратиться к ней за советом.
Знал ли Гальбаторикс правду о Ясновидящей? Он заявлял, что ничего не знает о ее происхождении, но если Муртаг и усвоил что-то за эти годы, так это то, что король лгал, и лгал мастерски.
Возможно, Бахель тоже лжет, — вставил Торн.
С некоторым трудом Муртаг обрел голос. — Вы претендуете на то же звание, что и Ясновидящая?
— Мы принадлежим к одной линии — по вере и ритуалам, если не по крови.
Муртаг оглянулся на Торна, чувствуя себя растерянным. Всё, что он слышал о древней Ясновидящей, подтверждало ее сверхъестественный дар предвидения, и ходило немало историй о людях, которые пренебрегали ее советами — или пытались пойти им наперекор — лишь для того, чтобы в итоге прийти к неминуемой скорби.
Муртаг никогда не мог заставить себя поверить в то, что будущее предопределено. Как и Торн, он ненавидел мысль о том, что какая-то безликая сила определяет ход его жизни. Сама эта идея лишала его выборы смысла и ответственности. И всё же… если Бахель и впрямь оракул, то ему необходимо узнать, что она предрекает ему и Торну, хотя бы для того, чтобы попытаться этому воспрепятствовать.
Ведьма, казалось, прочитала его мысли, хотя он и не почувствовал прикосновения к своему разуму. — Для начала скажу вот что, сын мой: именно Судьба привела тебя сюда. Ты не смог бы противиться желанию отыскать Нал Горгот — и меня в нем — так же, как мотылек не в силах противиться притяжению ночного пламени. Нити судьбы могут перебирать те, кто знает, как это делается. Перебирать и обрывать. Нал Горгот и ему подобные места существуют дольше, чем ты можешь себе вообразить. Ни один дракон, Всадник, эльф или любое другое существо за всю историю этих земель так и не смог уничтожить наши твердыни или искоренить нашу веру.
— Даже Гальбаторикс? — ровным тоном поинтересовался Муртаг.
Улыбка Бахель стала шире, обнажив больше зубов, чем положено человеку. — Даже сам устрашающий Убийца Драконов, Всадник. Он попытался, однажды, и вскоре осознал всю тяжесть своей ошибки.
Страх и отчаяние пробили броню Муртага. — Да кто вы такие? — вскричал он, позволив части своей силы влиться в голос. Он мог использовать слова, чтобы подчинять и приказывать с такой же легкостью, как и Бахель, — а в придачу у него за спиной стоял дракон.
Его голос раскатился по залу, и Грив вместе с послушниками в белых мантиях замерли. — Говорящая! — процедил Грив сквозь зубы.
На Бахель это, похоже, не произвело никакого впечатления. Она отмахнулась от Грива. — Спокойно, дитя мое. Ты дергаешься, как заяц по весне. Наш гость не желает нам зла. — Желваки на скулах Грива заиграли, но он промолчал.
Муртаг же отмалчиваться не собирался. — А вот мое терпение на исходе. Ты обещала мне ответы, Бахель, но пока что у меня лишь всё новые вопросы.
Ее ногти застучали по подлокотнику трона. — Ты сомневаешься в моем слове?
— Нет, госпожа, лишь в сроках его исполнения.
Она посмотрела на него из-под полуопущенных век, ее головной убор и плечи были озарены бледным сиянием сверху. — Поживите среди нас день и ночь, ты и Торн вместе. Узнайте, кто мы и как живем, прежде чем судить нас. Усните еще раз в Нал Горготе, и пусть ваш разум блуждает широко и глубоко.
Она уходила от ответов. Это было очевидно, но в то