Троцкистская герилья. Мемуары революционера-троцкиста - Луис Маттини

Чанго, верный стилю ERP, не отдавал приказов — крикнул последнее предупреждение, если кто-то остался внутри, а затем бросил гранату внутрь здания и пошёл на штурм. Все вышли.

«Не двигайтесь, и спокойно, мы не убийцы. Мы бойцы ERP…»

Начали собирать трофеи. Восемь винтовок FAL. Схожее количество пистолетов Browning, оборудование, и радио не удалось забрать, слишком тяжёлое.

Эдуардо прибежал с Атомной станции, беспокоясь о перестрелке, особенно о взрывах. Позже он рассказывал, что с гражданского поста охраны они слышали бой, который на расстоянии казался сильнее, чем на самом деле, пытаясь успокоить сторожей: «Спокойно, ребята, ничего не случилось», — сказали они, и как только закончили фразу, раздались взрывы. Сторож схватился за голову. «Ой, боже, вот это да. Эти жандармы суровы».

После того как весь материал был погружен, отряд забрался в пикапы и начал отход.

Автомобиль начальника возглавлял колонну по дороге в Лиму, когда на середине пути Чанго, сидя в кабине, крикнул: «Боевой порядок!»

Впереди, чуть более чем в ста метрах, был джип — позже выяснилось, что это субкомиссариат Лимы, получивший тревогу, — который остановился на обочине; два провинциальных агента подняли «метры», целясь, чтобы остановить «подозреваемых». Водитель первого пикапа свернул на противоположную обочину, описав зигзаг, в то время как Чупамиль, пытаясь вытащить FAL, выставив руки и голову из бокового окна, остался наполовину висеть на двери, которая открылась. Чанго, сидя между водителем и стрелком, висящим на двери, выпустил быструю и точную очередь через лобовое стекло, проходя мимо джипа. Попаданий не было, и полиция открыла пулемётный огонь сзади. Пули попадали в броню, и кто знает, какие ещё части кузова, очень близко к ушам.

Если бы у тех полицейских были FAL, они бы уничтожили группу. Всё это произошло бы за несколько секунд. Когда перестали стрелять очередями, сцена — видимая из кузова первого пикапа — отдалялась, словно смотришь художественный фильм: полицейские, повернувшись к нему и стреляя, не заметили второго пикапа, который совершил манёвр, аналогичный предыдущему, а Эдуардо, менее эффектный, но более точный, чем Чупамиль, обстреливал винтовкой, как при артиллерийском батарейном залпе. По странной прихоти перестрелок — мы узнали об этом позже — джип превратился в решето, но, к счастью, полицейские получили только ранения.

Прибыв в Лиму, Чанго не пересёк город к Панамериканскому шоссе, а, перед тем как пересечь пути, напротив старого магазина (который когда-то принадлежал Фигероа, ещё одному однокласснику), повернул налево и пошёл по старой «Королевской дороге» в направлении Сарате.

Недавно прошёл дождь, и дорога представляла собой громадную колею. Оставалось примерно семнадцать километров, но рассчитывали, что репрессия пойдёт со стороны Панамериканского шоссе. Проехав Лас-Пальмас, перед ними появился фермер, как хозяин дома, медленно двигаясь на тракторе. Его ошеломили гудками, но он не обращал внимания, и с колеи было не так просто свернуть. Чупамиль не выдержал и поднял FAL, сделав пару выстрелов в воздух. Разумеется, фермер и его спутник бросились в кювет, а маленькая колонна проехала, подняв пыль и скрыв их.

Въезд в Сарате происходил с обратной стороны города — если у городов вообще есть перед и зад, — и на заброшенном переулке, старой дороге к кладбищу, ожидал ответственный за пропаганду со своей «цитронетой». Глаза — как яйца — Тито и его тревожный вопрос «есть раненые, есть раненые?» красноречиво отражали состояние группы.

После того как всё было загружено в автомобиль, Тито уехал в безопасное место, водители увезли пикапы подальше, чтобы бросить их, а остальная группа ушла пешком парами.

Позже мы анализировали операцию, естественно, довольные, но безнадёжно критичные, пришли к выводу, что всё прошло успешно, потому что жандармы не знали, как действовать. Они не имели представления, что происходит снаружи, десять атакующих или сто. Если бы стражи устроили оборону, было бы невозможно их вытащить и, возможно, труднее было бы отступать. По сути, гранаты оказались решающими; тогда я вспомнил фразу кубинского генерала Арнальдо Очоа: «Парень, оружие партизан — это граната». Шум, вспышка, дым, пыль создают психологический эффект парализации для войск, не подготовленных к такому типу боя. Но также нужно учитывать, что первым, кого граната пугает, является тот, кто её использует. Если боец не обучен — а это означает тренировку с десятками гранат до приобретения уверенности, — он склонен недооценивать это устройство.

На следующий день газета Clarin, отказавшись от условного стиля, заголовком на первой странице написала: «Атомный удар. Попытка взорвать Атомную станцию Атуча сорвана».

«Между Сантьяго и Ла-Бандой есть мост, который нужно пересечь», — говорит одна фермерша; добавим, что этот переход богат на истории. Помню, когда мы проходили курс военной подготовки, Уго Ирурсун, который позже станет «капитаном Сантьяго», взял это как тактическую тему и сумел объединить кордовцев и жителей Буэнос-Айреса — что само по себе много значит — в шутках по поводу постановки их местных оперативных задач.

Он и его команда жили в Сантьяго-дель-Эстеро и действовали в Ла-Банде, чтобы не быть узнанными, возвращаясь в Сантьяго по сухому руслу реки. Но когда река разливалась, они не могли её пересечь. Капитан Сантьяго подробно изложил свои соображения, даже с чертежами длинного моста, прося мнения инструктора. «Слушай, ситуация сложная, не знаю, что тебе сказать». Мы так и не поняли, дразнил ли его преподаватель. Но факт в том, что несколько раз, заходя в класс, мы видели на доске рисунок моста и будущего начальника Компании Монте, размышляющего над решением своей дилеммы…

Когда я впервые увидел знаменитый мост, убедился, что это действительно значительное препятствие для любого плана нелегальной деятельности и, следовательно, одно из обстоятельств, которые я буду учитывать в каждом последующем сухопутном путешествии на север. Однажды, в разгар диктатуры Виделы, я ехал в Тукуман на встречу с региональным руководством. Обычно все использовали трассу 9 через Кордову — длинный, но более безопасный и удобный путь. Я выбрал дорогу 34 через провинцию Сантьяго-дель-Эстеро, сухой маршрут через полупустыню, созданную Forestal Argentina S. A. За несколько километров до Лугонеса мотор начал подводить, и я в конце концов добрался до поселка с заклинившими шатунами. Единственный механик медленно отбуксировал меня сто километров до Ла-Банды, куда мы прибыли под утро. После того как я оставил автомобиль в мастерской, рекомендованной моим спасителем, я решил доехать до Сантьяго и там пересмотреть план поездки.

На рассвете в столь маленьком городе мне нужна была хорошая «минуточка», чтобы пройти любой контроль. Тогда я вспомнил о мосте и принял дополнительные меры предосторожности. Я устроился на