Счастливые Ботинки. Сказочная дилогия - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

На меня посыпалась какая-то пыль. Да что там пыль! Сажа, разумеется, что еще может скапливаться в печной трубе. Я пыталась не производить шума, а потом поспешила зажать нос и упереться спиной в противоположную стенку. Думала, глаза вылезут. Пропустив эту черную, предполагаю, лавину, я продолжила свое восхождение и – о счастье! – вылезла на крышу. Мне хотелось отбить чечетку в радости от своей маленькой победы. Но нельзя. Холмс спал, разбудить его я боялась.

Сползая с крыши, я думала, как же он противно не думает о людях. Впрочем, разве это новость?.. Я вдруг поехала вниз, на самое крыльцо. О, нет! Судорожно пыталась уцепиться хоть за что-то, но крыша молниеносно пролетела мимо меня и… я бухнулась в траву и кусты… Беда. Отчего я вечно падаю… Ох, моя бедная спина и все, что ниже ее!.. Я испуганно приподняла голову из-за кустов. Детектив же не… Фу-ух, спит. Что у него за богатырский сон… У подлых предателей он должен быть чутким. Ну, это я уж совсем загнула. Я тихо кралась подальше. Но тут мне стукнула в голову мерзопакостная идея, едва бросился в глаза злосчастный ботинок. Аккуратно я сняла его с сучка и засунула себе в рюкзак. Вернуться домой босиком – лишь малое возмездие за предательство. Да! В подтверждение я беззвучно топнула ногой. И схватилась за несчастную спину; пора побрести, куда глаза глядят.

Глаза у меня уже почти никуда не глядели, а ноги мало куда брели. И в этот грустный момент сознание мое различило чье-то движение в зарослях. Я остановилась. Фигура, что сначала показалась мне знакомой, весьма осторожно вылезла на дорожку. Я вгляделась в смутный силуэт и хрустнула нечаянно веткой. Черная тень метнулась обратно во тьму.

– Лихой Чак! – наудачу закричала я. – Постой, это я!

Фигура остановилась и обернулась недоверчиво.

– Лихой Чак, это ты? – в свою очередь, немного робко подошла я.

– Вы… знаете Чака? – чуть ли не со слезами проговорил совсем еще юношеский голос.

– Да. но… Кто же ты? – выглянула луна, я уже разглядела, что ошиблась.

– Я… Глазастый Том… – не поднимая головы, удрученно представился мой знакомый.

– А! – я сразу вспомнила Чакову историю, в коей фигурировал этот паренек. – У меня был друг с таким же именем, – попыталась я расположить напуганного юного разбойника. – Томми. Моложе тебя, правда, лет на десять.

Тот поднял голову наконец, встретившись со мной взглядом, и вдруг в страхе завопил:

– Сгинь! Сгинь! – этим воплям сопутствовали прогоняющие жесты руками.

– В чем дело, Том? – не поняла я, вновь шагнув к нему. Но он с расширенными глазами попятился в панике:

– Я… я все сделаю, что скажешь, только… не трогай меня, прошу!

Я пожала плечами. Непонятно, что его так испугало?.. Может, узнал во мне журналиста? Конечно, должен был узнать! Только чего так ужасаться?

– Вовсе я не собираюсь причинять тебе вред, – продолжала наступать я, почему-то совершенно лишив парня дара речи. Он остановился в своем отступлении, прижавшись спиной к стволу дерева. – Просто скажи мне, что случилось с Мадлен, Питом, Чаком и… остальными?

– О… они, – заикаясь, отвечал Глазастый Том, – п..п… попались в р..руки королевской… стражи.

– Расскажи, как все было, – приказала я.

– Я… понимаете… Я был в кустах, когда все случилось. Все сидели, и вдруг! – он наконец осмелел и начал рассказывать более живописно. – На тебе, налетели всадники, кричат всем: «Ни с места!» Мне удалось залезть на дерево, потому и уцелел. А так… все… всех замели. Днем только были в налете, а теперь вот… – он утер слезу.

Я слушала в волнении. В Сказочной стране все было как-то странно.

– А… что стало с Мией?

– С Мией?.. – не понял Том, вновь исполняясь ужаса.

– Ну да, с иллюстратором, – пояснила я, начиная раздражаться от его необъяснимого поведения.

– А… книгу что пишет… одна дома осталась, а вторую со всеми забрали.

Забрали! Мию посчитали одной из них и забрали.

– Как принц Эдвард мог?! – вскипела я гневом.

– Но… это не принц не какой, – возразил робко Глазастый Том. – Это же сам король Даллас.

– Король.. Даллас? – о таком я еще не слышала. – Это еще кто?

– Т-ты не знаешь?

– Нет, не знаю, – задумалась я. Какой-то другой король. Я ушла в себя. так, может… Пришла гениальная идея. – Он, случаем, не отец принцессы Вилены? – обратилась я к Тому, но… он уже по тропинке улепетывал во весь дух. – Том!

– Я сбежал от тебя, нечисть! – его ответ был торжествующим.

Нечисть?!. Так сильно меня еще тут не оскорбляли… И не пугали. Что за люди тут – верят в нечисть и фей, тут же робингудничают и попадают в тюрьмы… за что меня так?!. Мия у какого-то короля Далласа в плену среди разбойников леса, и, кто знает, что он решит с ними сделать в следующее мгновение?..

Я шла и шла, пока не увидела огонек. Какой-никакой, а все же любому рада буду. И, надеюсь, нет никого тут, кто бы еще выполнял обязанности какого-нибудь лешего. Лишние потрясения сегодня ни к чему.

Но нет, огонек оказался мерцающим уютно за стеклом небольшого домика пламенем нескольких свечей. За столом сидела юная взволнованная девушка и пожилая женщина, которая явно ее успокаивала. Девушка отчаянно жестикулировала, по щекам у нее катились редкие слезы. Женщина поглаживала ее руки и слушала с мудрым взглядом. Жаль было бы прервать их такую беседу.

Но вот девушка обратила мимолетный взгляд в окно, затем вернула его в комнату. Но тут же в ужасе вновь воззрилась на меня и закричала. Признаться, второй ужас подряд, что я вызвала, заставил меня занервничать, но я постучала в дверь.

Открыла пожилая женщина, из-за ее спины выглядывала девушка с наполненными испугом глазами.

– Бабушка, я же говорю тебе, это лесная нечисть!

Снова нечисть?! Звучит куда хуже феи.

– Сара, дорогая, – спокойно-мудро отвечала бабушка внучке, – даже если и так, любое живое существо нуждается в тепле и доброте.

– Да вы о чем?! – возмутилась я. – Никакая я не нечисть! – и вдруг увидела за их спинами нечто… ужасающее. Высокая черная фигура с всклокоченной шевелюрой неравномерно угольного цвета, запачканной не живописно совершенно физиономией, рваном кусками платье… Я хотела было вскрикнуть и указать пальцем: «Вот это можно было бы принять за лешего!», но вовремя поняла: за спинами хозяек просто-напросто висело зеркало. – Я… – попыталась я реабилитироваться. – фея Какатоесть. Вернее, не фея, – вот прицепилось ко мне! – а журналист.

Бабушка усмехнулась по-доброму, и предложила мне сесть на лавку. Сара наблюдала за мной с подозрением.

– Что еще за журна… – этот термин явно был ей незнаком.

– Тот, кто все наблюдает и оповещает людей, – пояснила я, как могла, в таком состоянии. И поняла, что прозвучало такое определение в высшей степени глупо.

– Все наблюдает и вещает? – выудила глаголы Сара. – Точно, нечистая сила.

– Да нет же! – взмахнула я руками раздраженно и, сняв рюкзак, поставила его на стол. До чего люди здесь верят в то, чего не существует. Надеюсь, таких ролей родня Жака Перро никому не поручала. – Просто я лезла через печную трубу, а потом свалилась с крыши, вот теперь и выгляжу так ужасно.

– А зачем лазить по печным трубам, если ты обычный человек? – резонно возразила Сара, намекая, что мне только метлы и не хватает для полного комплекта.

– Да потому, что наружу надо позарез! – воскликнула я. – А дверь заперта, окошки узкие!.. Я нормальный человек. Честное слово!

Сара тем временем открыла мой рюкзак, словно проверяя подозреваемого на таможне. Я позволила ей, пусть удостоверится.

– Да? – саркастично улыбнулась она, уже без страха,