Thornbird - Эль Кеннеди
На противоположной странице — карта.
Я смотрю на большой лист синей бумаги, на свои семилетние каракули, которыми я отмечала места, где папа вешал новый скворечник, и его почерк. Он отмечал, какие птицы поселились в каком домике. На карте десятки и десятки названий, но только три привлекают моё внимание.
Лазурная овсянка.
Магнолиевая древесница.
Пурпурный чечевичник.
Те же самые, что он упомянул в своей предсмертной записке. Как я и ожидала, они перечислены в небольшой группе в месте, расположенном в самой глубине участка. Я почти уверена, что помню те домики. Полосатый, как зебра, фиолетовый в чёрный горошек, с огромным солнцем, нарисованным на крыше...
Я достаю из сумки карандаш. Держа альбом на коленях, я провожу линию между первыми двумя скворечниками — лазурной овсянкой и магнолиевой древесницей. Ещё одну линию от магнолиевой древесницы к пурпурному чечевичнику. Замыкаю треугольник, соединяя пурпурного чечевичника с лазурной овсянкой.
И там, прямо в центре треугольника, находится один скворечник.
Красный кардинал.
Привет, мистер Красный.
Я выпрыгиваю из кровати, быстро одеваюсь и крадусь из спальни с картой в кармане и телефоном в руке. Мэгги и Дэн крепко спят, поэтому я не беспокоюсь о том, чтобы разбудить их, и до будильника ещё рано. Они не встанут ещё минут тридцать, что даёт мне достаточно времени, чтобы улизнуть.
Но я кое — что забыла. Жасмин спит в гостиной. И поскольку ее не будят мои кошмары, она не носит беруши, а значит, она шевелится, как только я прохожу мимо дивана.
— Райан? — бормочет она.
Чёрт.
— Спи дальше, — говорю я ей. — Я иду подышать воздухом.
Подушки дивана скрипят, когда она переворачивается. Во мне вспыхивает облегчение. Она поверила.
Я зашнуровываю ботинки в прихожей и выхожу через заднюю дверь, набирая номер Чейза.
Он звучит сонно, когда отвечает.
— Райан?
— Привет. Я знаю, что сейчас ужасно рано, и мне очень жаль, что я разбудила тебя, но можешь приехать за мной? Мне нужна твоя помощь.
— Что случилось?
— Я объясню, когда ты приедешь. Пожалуйста, просто приезжай?
Он замолкает. Затем:
— Хорошо. Буду через десять минут.
— Можешь позвонить Эверетту и попросить его тоже приехать? Скажи ему, что это очень важно. Умоляй его, если понадобится.
Ещё одна пауза.
— Да, круто. Конечно, — наконец отвечает Чейз. — Я могу это сделать.
— Спасибо. Я встречу тебя в конце подъездной дорожки.
Я заканчиваю звонок и иду в отдельно стоящий гараж, который Дэн всегда оставляет открытым. Внутри я нахожу пару лопат. Пока я оглядываюсь, пытаясь решить, что ещё мне нужно, в гараж входит фигура. Коннор появляется в спортивных штанах и старой футболке «Титанов», его ботинки не зашнурованы.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спрашивает он.
Я замечаю движение и оборачиваюсь, чтобы увидеть Жасмин. Видимо, она не купилась на мою отговорку о свежем воздухе.
— Ничего, — лгу я. — Вам стоит вернуться в постель.
Жасмин фыркает. На ней клетчатые штаны и майка с кофтой поверх, на ногах кроссовки.
— Я так не думаю. Ты выносишь лопаты на рассвете. Не подозрительно?
— Просто забудьте, что видели меня. — Я пытаюсь пройти мимо них.
— Не — а, — говорит Коннор, хватая меня за запястье. — Джаззи рассказала мне, что случилось той ночью, когда вы ездили на лесопилку. Ты никуда не пойдёшь без меня.
— И без меня, — говорит она, хотя и неохотно.
Я смотрю на них. Твёрдость в их глазах говорит мне, что они не отступят.
— Ладно, — ворчу я, протягивая Коннору лопату. — Пошли.
Мы идём по подъездной дорожке и останавливаемся у почтового ящика. Мои кузены смотрят на меня в ожидании объяснений. Но я не даю их. Вскоре я слышу отдалённый гул двигателя, а затем Чейз подъезжает на своём мотоцикле. Мгновение спустя подъезжает пикап Эверетта.
Жасмин переводит взгляд на меня.
— Что происходит?
Эверетт выпрыгивает из машины и подходит к нам, его глаза сужаются от подозрения, когда он замечает лопаты.
— Что это? — спрашивает он.
Я делаю вдох, оглядывая маленькую группу.
— Это может быть ничего, и я клянусь, я не пытаюсь никого обнадёживать — особенно тебя, Эверетт. — Я выдыхаю. — Но я думаю, что знаю, где находятся тела.
Полчаса спустя мы стоим в лесу за моим старым домом и изучаем треугольник, образованный тремя скворечниками. После того как я рассказала им о предсмертной записке отца и показала карту скворечников, все согласились, что это многообещающее предположение. Домик красного кардинала висит прямо над нашими головами, но я понятия не имею, означает ли это, что нам нужно копать прямо там, где мы стоим. Тем не менее, это лучшее место для начала.
Поскольку у нас только две лопаты, и нас пятеро, парни делают большую часть работы, меняясь, когда кто — то слишком устаёт. Когда земля у наших ног ничего не даёт, мы расширяем зону раскопок, и за короткое время мы накапываем ям повсюду, но ничего не находим.
Когда наступает очередь Эверетта отдыхать, он падает рядом со мной.
— Думаю, это безнадёжно.
Я прикусываю губу.
— Извини. Зря я вас сюда притащила.
— Нет, — говорит он, откидываясь на мягкую землю. — Я хотел приехать. Я хотел поговорить с тобой. И сказать тебе, что мы с Чейзом в порядке. Никто и ничто не заставит меня отказаться от нашей дружбы.
Я испытываю облегчение.
— Хорошо. Я рада это слышать. И, если это имеет значение, я никогда не хотела тебе врать. О том, кто я. Мои тётя и дядя думали, что лучше сохранить это в тайне. — Я сглатываю. — И я не знала, кто ты. Не до той ночи, когда мой отец покончил с собой, и я увидела реакцию Никки. Когда я узнала правду, я поняла, что должна была остановиться.
Он собирается что — то сказать, когда Чейз протягивает лопату и зовёт:
— Меняемся, мужик. Я выдохся.
Эверетт встаёт и ухмыляется ему.
— Тебе нужно бросить курить. Твоя выносливость скажет тебе спасибо.
Ухмыляясь в ответ, Чейз достаёт из кармана сигарету из пачки Marlboro и зажимает её между губ.
— У меня есть выносливость там, где это важно.
Он садится рядом со мной и зажигает сигарету. Я смотрю, как он выпускает облако дыма.
— Спасибо, что приехал, когда я