Корректор - Зинаида Майорова
Мартин снова посмотрел на часового, но тот не услышал возни под вышкой. Впрочем, оголтелый вой бандитов успешно заглушал все остальные звуки. Когда Мартин перевёл взгляд обратно на загон, то похолодел от ужаса.
Женя перелезла через забор и спрыгнула прямо в загон к невидимым зомби.
Часовой пока не заметил её — он повернул голову к другой стороне ограды. Мартин отчётливо видел его профиль. Словно в замедленной съёмке, голова начала поворачиваться лицом к центру загона и затылком к Мартину.
Мартин мгновенно вскинул автомат и прицелился в часового. Никогда раньше ему не приходилось стрелять в людей — только в зомби. В детстве он несколько раз становился случайным свидетелем уличных перестрелок и всякий раз содрогался от бессмысленной жестокости происходящего. До Прихода даже ни разу не брал в руки огнестрельного оружия. Всё, что связано со стрельбой, немедленно вызывало в его памяти трупы на асфальте, которые ещё минуту назад были живыми и здоровыми людьми.
Но он не мог допустить, чтобы охранник выстрелил в Женю. Часовой уже почти развернулся, голова его слегка дёрнулась от удивления, рука потянулась к автомату. Мартин готов был выстрелить, но затылок охранника вдруг пропал с прицела. Как будто тот спиной почувствовал опасность и пытался уклониться от пули.
В следующую секунду из шеи часового фонтаном брызнула кровь. Он выронил автомат и судорожно забился, но Мартин дальше не смотрел. Охранник перестал быть угрозой номер один. Теперь главную опасность для Жени представляли «барби» в загоне.
Пока Мартин следил за охранником, Женя успела пробраться к воротам загона. Засов запирался с внутренней стороны, иначе возбуждённые зрители смогли бы открыть ворота снаружи и влезть к «барби». Сами зомби справиться с засовом не могли, на это у них не хватало мозгов. Но им помогла Женя.
Она отодвинула в сторону деревянный брус, распахнула настежь ворота и начала танцевать. Её движения больше всего напоминали Мартину сложный хоровод под беззвучную музыку. Женя хватала за руки невидимого партнёра, потом отпускала, делала шаг вправо или влево и хватала следующего. Она двигалась так легко и непринуждённо, как будто танцевала не в загоне с «барби», а на выпускном балу со своими поклонниками.
Бандиты завопили ещё громче. Их эйфория достигла предела, но скоро крики изменились. Вместо восхищения в них слышалась боль. Со зрителями происходило то же самое, что минуту назад случилось с охранником. Его безжизненное тело с порванной в клочья шеей свешивалось с вышки, но продолжало время от времени дёргаться, как если бы голодный хищник выгрызал из него куски.
Мартин с трудом отвёл глаза от жуткого зрелища и стал лихорадочно искать Женю. В загоне её больше не было. Паника снова овладела им, и в этот момент что-то твёрдое ударило Мартина в живот.
— Почему ты всё ещё здесь? — сердито спросила Женя и потёрла макушку. — Идём быстрее.
Она вылезла из щели в ограде прямо на Мартина и врезалась в него головой. Быстро вернула планки на место, тщательно прикрыла ими дыру в заборе, подхватила рюкзак и пошла вперёд. Он заковылял за ней. Живот чувствительно ныл, и поначалу все его усилия уходили на то, чтобы дышать. Шли очень быстро, но крики бандитов смолкли раньше, чем Женя и Мартин успели удалиться от табора.
— Зачем ты это сделала? — прошептал Мартин, когда последний вопль затих в ночи. — Их же всех съели «барби».
Женя сорвала с лица маску и подставила разгорячённое лицо под прохладный ночной воздух. Над лесом впереди медленно поднималась полная луна. В бледном свете лицо Жени казалось Мартину незнакомым. В глазах вместо обычной иронии пылало мрачное пламя — то ли ярость, то ли боль.
Он давно привык к её насмешливости и самоуверенности, хотя и раздражался иногда на неуместные шутки. Но в общем и целом видел в Жене спокойного и надёжного товарища. Сегодня всё изменилось. Её непредсказуемое поведение словно открыло Мартину обратную сторону Луны.
— Это из-за Мэрилин, — ответила Женя после минутной паузы. — Они поймали её. Это ещё в их старом лагере было, в Гамильтоне. Она не выжила.
Женя замолчала, и Мартин не стал расспрашивать. Тёмные кроны деревьев виднелись всё отчётливей. Ему показалось, что он разглядел огромный дуб, хотя с такого расстояния в темноте сложно было точно определить породу дерева.
Когда они добрались до леса, Женя немного успокоилась и добавила:
— Прости, пожалуйста, я не думала, что так выйдет. Я просто хотела тихо пройти через лагерь. Но когда услышала их крики, не смогла удержаться. Мэрилин меня бы поняла.
— Я тоже тебя понимаю, — сказал Мартин, — но не надо так больше делать. Ты ведь даже не знаешь, кто из них действительно был виноват. А кто просто пришёл посмотреть кино.
— По-твоему, я должна была устроить там суд присяжных? — язвительно заметила Женя. — С тобой в качестве справедливого и неподкупного судьи?
Но Мартин почувствовал, что она снова стала собой, и противоречит ему лишь по своей всегдашней привычке спорить по любому поводу. Он не стал ей возражать, а вместо этого спросил:
— Я не понял, как «барби» сумела забраться на вышку. Зомби ведь не умеют лазать.
Женя удивлённо посмотрела на него.
— Почему ты так решил?
— Никогда не видел, чтобы они куда-нибудь залезали.
— Неужели ты не видел, как они ходят по лестницам?
Мартин припомнил того Фт’ха, чей оружейный арсенал он испытал в бою. На вилле была лестница, и Фт’х поднялся по ней, чтобы напасть на Мартина и Лилит.
— По ступенькам они могут забраться, — согласился он.
— И по приставной лестнице тоже, — огорошила его Женя. — Проведи как-нибудь эксперимент. «Говоруны» неплохо карабкаются, а «барби» так просто лазают, как обезьяны. Да ты и сам видел.
Мартин припомнил, сколько времени прошло между тем, как Женя вытащила «барби» из загона и смертью часового, и понял, что она права.
Огромное дерево действительно оказалось дубом. Они обогнули его и оказались на большой поляне. Живот у Мартина больше не болел, но теперь его беспокоила правая рука. Луна поднялась высоко, и в её свете он попытался рассмотреть ладонь.
— Занозу посадил? — поинтересовалась Женя.
Так оно и оказалось. Тонкая деревянная щепка застряла под кожей и колола его при каждом неосторожном движении.
— Надо вытащить, — заявила Женя.
— Да она сама потом выйдет, — запротестовал Мартин.
Но Женя заявила, что ей не улыбается лечить гнойные нарывы,