Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН
«Тебе ещё предстоит долгий путь, прежде чем ты выберешься из этой трясины. Но если эта работа позволяет ставить еду на стол — о чём беспокоиться?»
«Шинджа, ты настоящий профессионал, — сказала она. — Как ты можешь быть такой спокойной, зная всё это? Ты не боишься, узнав, что твоя подруга — убийца?»
Убийца? О чём она говорит? Как я уже сказала, я была профессионалкой — профессиональной лгуньей. Королевой остроумия, мастером умиротворения. Я решила попробовать разобраться.
«Конечно, нет. У меня иногда бывают люди из вашей сферы. Эй, ну перестань плакать. Независимо от того, какую работу ты делаешь, разве зарабатывать деньги когда-нибудь бывает легко? Я понимаю, что ты чувствуешь. Любой, кто может выполнять эту работу без чувства вины, не является человеком. Я понимаю. Но… как человек такой чистой души, как ты, мог попасть на эту работу?»
Ынок вытерла покрасневшие глаза рукавом, рыдая так сильно, что плечи дрожали.
«Мне нужно было зарабатывать на жизнь, поэтому я просто устроилась на работу, — сказала она. — Нужно было отправить детей в школу, а единственным моим талантом были навыки разделки, приобретённые, когда я работала мясником. Но в моём возрасте, не имея ничего, я не могла открыть свой магазин. Так я и начала заниматься этим. Тем не менее я убиваю только тех, кто этого заслуживает. Вчера я разобралась с ростовщиком, который давал деньги бедным женщинам, а потом взимал с них в сотни раз больше в виде процентов».
Навыки разделки… убивать… разобралась — эти слова звучали у меня в ушах одно за другим. Вот Ынок, которая не стала бы выдёргивать блох из головы, потому что жалела этих маленьких существ, рассказывает мне, что зарабатывает на жизнь, разделывая и убивая людей. Я почувствовала внезапную боль где-то в голове, как в детстве, когда меня ужалила пчела в саду и я уронила корзину с едой, которую несла на голове, упав лицом вниз от шока.
«Шинджа, — умоляла Ынок. — Я пришла к тебе, зная, что ты можешь вызвать полицию, но мне было всё равно. Я слышала, что ты очень искусный шаман, и подумала, что ты, возможно, уже знаешь об этом, даже не услышав ни слова. Но ты всё равно вела себя так спокойно — я не могу не плакать. Теперь, когда я рассказала тебе всё, я чувствую, что могу снова вздохнуть».
Её голос продолжал подниматься и срываться, как крики цикад в конце лета.
«Итак, простыми словами, ты — убийца, — сказала я. — Я… рада, что ты смогла всё высказать. Но ты не занята? Никого сегодня не нужно «решать»?»
«Нет, сегодня я закончила, и мне ещё нужно кое-куда через пару дней. Я слышала, что он — насильник. Я должна разорвать этого мерзавца на куски. Мы, женщины, должны хотя бы так заботиться друг о друге, верно? В любом случае, я должна заплатить тебе за предсказание». Ынок криво улыбнулась.
«Эй. Не надо… не говори так. Мы подруги. Я не приму твои деньги».
Я судорожно искала слова. Холодный пот, выступивший на лбу, стекал в глаза, затуманивая зрение. Мне хотелось схватить пустую глиняную ёмкость и кричать в неё: «Моя подруга Ынок — убийца!» Но если бы эта старая ёмкость случайно разбилась, а мой голос прозвучал бы, если бы на грубые запястья Ынок надели серебряные наручники — я знала, что её сообщники выследили бы меня.
«Ну же, работа есть работа. Возьми это», — сказала она, протягивая тонкий белый конверт. Она вытерла уголки глаз и широко улыбнулась, показывая зубы. Улыбка была такой же яркой, как когда мы были молодыми, резвясь в воде в небольшом ручейке неподалёку, но за ней скрывался мастер меча, размахивающий острым клинком. Вдруг мне пришло в голову: хотя мне не хотелось брать деньги от подруги и гостьи, есть кое-что, что я могла попросить у Ынок-убийцы.
«Ынок, забудь о гонораре. Не могла бы ты разобраться с кем-то за меня?»
Ынок не сразу согласилась. Вероятно, потому что это противоречило её принципам. Она сказала, что ей не по душе отнимать жизнь, если человек не причинил вреда другим или не является достаточно большим злодеем, чтобы считаться врагом общества. Но я не из тех, кто отступает. Если бы муж госпожи Ким обанкротился, она, несомненно, пришла бы за мной, схватила бы за волосы, поволокла в полицейский участок и обвинила в мошенничестве. Я бы потеряла всё — все деньги и славу, которые накопила, всех любовников, с которыми тайно встречалась все эти годы. Возможно, я сама была настоящим злодеем во всём этом, но об этом не стоило говорить Ынок. Я не верила в загробную жизнь. И в карму. Всё, что я могла делать, — наслаждаться жизнью, пока она у меня есть.
«Она ужасна, — продолжила я. — Наверное, потому что её семья невероятно богата. У мужа две автобусные компании и куча недвижимости. У неё есть сводный ребёнок от его предыдущего брака, но я слышала, что она так жестоко издевалась над этим бедным ребёнком, что он всю жизнь будет хромать. Только за это она заслуживает смерти. Это справедливо».
Я собрала все слухи, которые слышала о госпоже Ким, в единую картину вины. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы Ынок передумала.
«Жестокое обращение с детьми? Это переходит все границы! Дай мне её адрес. Мне нужно сегодня рано вернуться домой, чтобы засолить огурцы, но завтра я поеду туда».
Я перелистала адресную книгу и дала ей домашний адрес и номер телефона госпожи Ким.
«О, она живёт рядом со мной, — заметила Ынок. — Замечательно. Твой телефон могут отследить, так что, если у меня возникнут вопросы, я загляну к тебе».
Она встала, тяжело вздохнув, и направилась к выходу. Только после того как она ушла, я начала беспокоиться, что меня могут обвинить в сговоре с целью убийства или даже в самом убийстве и я проведу остаток дней в тюрьме. Но, независимо от того, насколько я была неискренней, я точно поняла, что состояние Ынок было особенным.
Прошёл один день, потом два, потом три, потом четыре дня после того, как Ынок пришла ко мне. Время шло. Каждое утро, открывая газету и читая местные новости, я чувствовала, как сжимается сердце. Никаких вестей от неё. Я гадала, что-то пошло не так, но у меня даже не было её номера телефона.
«Ынок пришла вас видеть».
Прошла неделя, когда она наконец снова