Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН
«Госпожа Ким пришла».
От голоса помощницы сердце у меня ухнуло в пол.
«Да, конечно, — сказала я. — Проходите, госпожа Ким. Надеюсь, у вас всё хорошо».
Госпожа Ким — коренастая, как денежная жаба, — села напротив. Её глаза лукаво улыбались из-за очков.
«Я пришла заплатить остаток, — сказала она. — Я в последнее время очень тревожусь: бизнес мужа может обанкротиться в любой момент, а сын, возможно, не поступит в университет. Было бы здорово, если бы вы провели ритуал как можно скорее».
Это не значит, что я не пыталась подготовиться. Боясь слухов, я посещала ритуалы, проводимые только шаманами за пределами Сеула, известными высокой эффективностью, но так и не поняла, как стоять на лезвиях «якду». Я ходила к каскадёру и пыталась найти способы избежать неминуемой гибели, используя только чувство равновесия. Но этот навык невозможно освоить за один день. Картина, которую я засняла на видеокамеру, пронесённую с собой, была похожа на акробатику — такие удивительные трюки, что я не осмеливалась даже пытаться их повторить. Это было проявление невероятных талантов настоящего шамана.
«Я призову великого Чжан-гуна, Бога Войны, чтобы узнать дату».
Я достала латунный колокольчик и потрясла им, закатив глаза. Дрожа всем телом, я бормотала фальшивую молитву, которую почти выучила наизусть за эти годы.
«Аиго, дорогой Чжан-гун. Приди ко мне и даруй мне свои божественные слова».
Госпожа Ким потёрла руки и склонила голову. Я была на грани срыва. У меня не было ни капли смелости встать на лезвия «якду». Нужен был другой план.
«Этот год не подходит, — прогремела я, имитируя голос бога. — Всё, что вы попытаетесь сделать сейчас, закончится катастрофой».
Давайте попробуем выиграть время.
«Ох, дорогая, — ответила госпожа Ким. — Что же нам делать? Дорогой Чжан-гун, пожалуйста, смилуйтесь над такой бедной женщиной, как я, и направьте нас к благоприятной дате для ритуала. Мой бедный муж в таком случае станет нищим».
Талисман. Выпутаемся из этой ситуации с помощью талисмана, который я могу начертать одним движением пальца.
Я снова приняла голос бога. «Отправляйтесь и поймайте самца собаки, трёх лет от роду, выращенного на диете из одного лишь белого клейкого риса, и напишите талисман его кровью. Это будет эффективнее десяти ритуалов кут. Я достаточно ясно изрёк?»
Даже мне самой казалось нелепым, что нужно раздобыть трёхлетнего кобеля, питавшегося исключительно белым клейким рисом. Тем не менее важно было сохранять серьёзное выражение лица. Я сделала лицо максимально строгим, чтобы угодить богу Чжан-гуну.
«Если вы говорите, что это будет эффективнее десяти ритуалов кут, я безоговорочно доверюсь вашему слову и сделаю всё, что вы прикажете, — умоляла госпожа Ким. — Пожалуйста, позаботьтесь о моём дорогом муже, с которого через неделю начнут собирать долги. Я верю только вам, о Великий».
Госпожа Ким заплатила мне пятьдесят миллионов вон наличными и исчезла. Вместо крови трёхлетнего кобеля, выращенного на клейком рисе, я использовала кисть, смоченную в красных чернилах, которыми всегда писала талисманы, и позволила руке начертать случайный узор. Я отсрочила опасность, но ещё не придумала, как предотвратить банкротство мужа госпожи Ким через неделю. Я передала талисман помощнице; голова раскалывалась, и в мыслях царил хаос.
Помощница слегка приоткрыла дверь и заглянула, выглядя обеспокоенной.
«Мадам, у вас посетительница».
«Пожалуй, на сегодня хватит. Мне кажется, череп вот-вот расколется».
«Она сказала, что пришла не за услугой, — добавила помощница. — Она просто попросила передать вам, что Ынок пришла навестить. Тогда вы поймёте».
Ынок. Ынок. Это имя казалось знакомым. У многих женщин моего возраста в имени есть «ок». Я задумалась, не какая-нибудь надоедливая юристка, но не смогла придумать хорошей причины отказать.
«Пропустите её, — сказала я. — И если больше нет клиентов по записи, отговорите всех остальных».
Через мгновение вошла маленькая женщина в дешёвой блузке и спортивных штанах, примерно моего возраста. Её черты были такими же знакомыми, как и имя. Она улыбнулась, едва увидев меня. Кожа покрасневшая, как свежий красный чеснок, выражение лица мягкое и нежное, несмотря на многочисленные морщины. Стоило мне представить её без морщин и с двумя прямыми косичками вместо коротких кудрявых волос — я сразу вспомнила, кто она.
«Ынок? Та самая Ынок, которая так хорошо играла в конгги?»
Она снова улыбнулась. Такой яркой улыбкой, что уголки глаз сморщились и, казалось, исчезли. По какой-то причине я не могла вспомнить её полное имя, но это, несомненно, была та Ынок из начальной школы. Девочка с уверенной рукой, которая так ловко собирала камешки конгги, что у других просто не оставалось шанса. Девочка с вечно красными щеками и мозолями на тыльной стороне ладоней. Вот она, уже в зрелом возрасте, стоит передо мной.
«Да, это та самая Ынок. Я слышала, что ты стала мастером шаманства, и искала тебя повсюду. Ты стала ещё красивее. Теперь выглядишь как знаменитость».
Одежда Ынок многое говорила о тяжёлой жизни, которую она, должно быть, прожила. Кожа на пальцах грубая, веснушки рассыпаны под глазами, как песчинки, и, хотя ещё не было зимы, вокруг рта образовались белые, чешуйчатые, омертвевшие участки.
«Привет, я тоже хотела узнать, чем ты занимаешься, — сказала я. — Даже пыталась связаться с тобой через ассоциацию выпускников, но они сказали, что твой номер изменился».
Иногда я думала об Ынок. Мне было тепло на душе, когда я вспоминала девочку, которая каждый раз, видя меня, дарила что-нибудь: каштан, цыплёнка, мандарин, шерстяные варежки.
«Но как такому могущественному шаману, как ты, не удалось найти такую маленькую старушку, как я?» — сказала Ынок, подтащила к себе напольную подушку и села рядом. Сумка для покупок, которую она поставила, должна была быть очень тяжёлой — судя по красному отпечатку на ладони.
«Я слышала, ты вышла замуж. Как дела? Сколько детей? Чем занимается муж?» — все вопросы вырвались наружу одновременно.
«Он погиб в аварии несколько лет назад. У меня сын и дочь».
Видя мрачное выражение лица Ынок, даже такая начинающая шаманка, как я, могла увидеть, как перед глазами проносится вся её тяжёлая жизнь.
«Я никогда не была замужем, — сказала я. — Нет ленивого мужа, который тащил бы за собой ноги, но и собственных умных детей нет, так что иногда чувствую себя одинокой».
Пока я говорила,