Отвратительная семерка - Майя Яворская

Когда-то в детском саду Самойлова по какой-то причине отказалась есть его на завтрак. Но воспитательница была исключительно настойчива и запихнула всю порцию ребенку в рот, не обращая внимания на то, что он не глотает. В итоге несчастная Кира поперхнулась, закашлялась и выплюнула весь омлет прямо на халат мучительницы. После этого женщина возненавидела девочку, а Кира возненавидела омлет.

Не успела она утвердиться за столом, как раздался дробный топот на лестнице, и в кухню ввалился Кирилл. Еще заспанный, лохматый, но чем-то очень довольный.

Он повел носом, потом заглянул через плечо Антона Платоновича, закатил глаза и потер руки в предвкушении гастрономического экстаза.

– Боже! Омлет! Настоящий, пышный. Как давно я такой не ел!

Кулинар опять порозовел от удовольствия.

– А вы знаете, как правильно его готовить? – обратился он к Самойлову. – Весь секрет в одной ложке воды. Всего лишь! Представляете? Такой маленький нюанс, но как от этого все меняется! Секрету меня научили во Франции.

– Дьявол таится в деталях, – мрачно изрекла Кира, передразнивая Кузьмича.

Кирилл вздрогнул и посмотрел на сестру с опаской: как бы та еще чего-нибудь не ляпнула. Но, похоже, хозяин дома не обратил на ее реплику никакого внимания. Ратай выложил на тарелки большие аппетитные куски, посыпал свежей зеленью и поставил перед гостями.

– Ну раз ты давно не ел, жертвую свою порцию тебе, – благородно уступила Самойлова, с еле заметным вздохом облегчения пододвигая к брату свою тарелку.

Пока брат со скоростью голодной акулы поглощал омлет, а Ратай возился с джезвой у плиты, Кира невольно вернулась к событиям сегодняшнего утра. Вернее, к отрубленной свиной голове. Она какое-то время мялась, не зная с чего начать, а потом не выдержала.

– Я утром видела на парковке свиную голову! – выпалила она и посмотрела на присутствующих.

Кирилл перестал жевать и уставился на сестру. Но против ее ожидания, губы у того начали расплываться в широченной улыбке. К сожалению, увидеть лицо Ратая ей не удалось, тот продолжал колдовать с кофе у плиты. Даже не повернулся на ее слова. Вот это было странно.

– Кира, как ты можешь так плохо о соседях отзываться?! – Самойлов чуть не подавился от смеха.

– Вот сейчас вообще не смешно было! Отрубленную. Свиную. Голову. Ты слышишь меня?

– Ну и где она? – брат явно не хотел серьезно воспринимать ее слова.

– Пропала.

– Это как?

– Да вот так. Я ее с балкона увидела. А пока бегала в комнату одеться и спускалась, она пропала.

– Может, собаки утащили?

– Нет, они дома были.

– Ну и какие будут варианты? – Кирилл дернул подбородком в сторону спины Ратая и сдвинул брови.

– Антон Платонович, – окликнула его Самойлова. – А вы ничего такого не видели?

– Нет… – тот обернулся и как-то натянуто бодро улыбнулся. – Думаю, вам это привиделось.

– Я тоже так подумала… – Кира поняла, что лучше тему не развивать. Во всяком случае, пока. – Наверное, какой-то полиэтиленовый пакет ветром принесло, и я решила, что он похож на голову. А пока бегала, его куда-то сдуло.

Брат одними глазами показал, что ход мысли был выбран правильно. Да Кира и сама поняла, что здесь что-то неладно. Явно хозяин дома уже получал такие неприятные сюрпризы. Иначе бы реакция была совсем другой.

«Ну зачем я ляпнула? Кто меня за язык тянул? – начала она терзаться. – Могла же сначала с Кириллом и Кузьмичом поговорить. Решили бы вместе, рассказывать Ратаю или нет».

Самойлова помрачнела и уткнулась лицом в кружку с кофе. Тот и вправду оказался очень вкусным. Но настроение от этого не улучшилось.

Но, как ни странно, Ратай больше никак не дал понять, что тема ему неприятна. Он удобно устроился в кресле с такой же кружкой и завел разговор о какой-то ерунде: зимних ветрах, стаях куропаток в округе, заливных лугах за церковью. Кирилл охотно поддерживал этот светский разговор. Сестра же решила больше в это утро в присутствии хозяина рта не раскрывать. От греха подальше. Так прошло мучительных полчаса.

Но, к счастью, убедившись, что роль гостеприимного хозяина удалась, Антон Платонович куда-то торопливо засобирался.

И очень скоро брат с сестрой остались на кухне одни. Кира уже хотела убрать со стола и вымыть грязную посуду, а потом все же поговорить серьезно с Кириллом по поводу этой проклятой свиной головы, как на пороге неожиданно появилась незнакомая женщина.

Она была весьма колоритна. Фигура больше напоминала архитектурный элемент при входе в парк – гранитный куб, на котором покоился небольшой шар. Сходство усиливалось от очень короткой стрижки и мешковатой одежды.

Весьма недружелюбно вымолвив: «Добрый день», хотя на дворе было только начало десятого, она нырнула в подсобку. Через секунду оттуда послышались грохот и ругань.

– Это Зина, – тихо подсказала Кира, первая сообразив, что происходит.

– Кто? – также шепотом переспросил брат.

– Соседка. Ратай же вчера предупреждал.

– А-а-а… – с облегчением выдохнул Кирилл и откинулся на спинке широкого дубового кресла, чтобы комфортнее было пищеварить.

Но тут Зина внесла на кухню ведро с водой и швабру. После чего осмотрела помещение, как Наполеон осматривал поле перед битвой под Аустерлицем.

Самойлова моментально кожей почувствовала, утро перестало быть томным. Эта женщина сразу дала понять, кто здесь хозяин. Тут же родились воспоминания о нянечке в детском саду. Ее боялись не только дети и воспитательницы, но даже повара.

Судя по лицу брата, у того возникли сходные болезненные аналогии. У обоих одновременно появилось одно и то же желание – незаметно слиться. И они, как Буксгевден и Багратион, сдали свои позиции. Кира, не допив кофе, подхватила собак и отправилась на прогулку. А Кирилл поднялся к себе в комнату.

Утро было именно таким, как любила Кира. Еще холодный с ночи воздух слегка покалывал кожу, но солнце уже начинало припекать. В такую погоду гулять одно удовольствие. Так что имело смысл исследовать окрестности.

Выйдя за ворота поселка, она осмотрелась. В одну сторону дорога вела к трассе, по которой они вчера приехали, в другую – к церкви. Выбирать особо не пришлось.

Самойлова шла медленно, любуясь пейзажем. Вдоль широкой песчаной дороги сначала тянулись старые корабельные сосны, так что ей казалось, будто шла она в хвойном коридоре. Где-то вверху кроны деревьев смыкались и почти не пропускали солнечный свет. Из-за этого здесь было немного сумрачно и прохладно. Но затем лес