Отвратительная семерка - Майя Яворская

Кира проснулась от прикосновения к щеке чего-то мохнатого и липкого. Спросонья она перепугалась не на шутку. Моментально привиделось что-то омерзительное в стиле инопланетянина с пастью, измазанной ядовитой слизью. Однако, открыв один глаз, поняла, что это Пипа принесла свою любимую игрушку – лису с пищалками – и положила ей прямо на лицо.

Как только Самойлова полностью открыла глаза, собака взвыла от восторга. Ей явно было скучно. Причем давно. Она томилась от безделья и требовала, чтобы с ней срочно поиграли.

Зашвырнув лису в дальний угол и утерев лицо, Кира попыталась снова заснуть, но из этого ничего не вышло. Пипа сперва пробежалась из одного конца комнаты в другой, цокая когтями по паркету. Она прекрасно знала, как это здорово действует на нервы. Но не сработало. Тогда села напротив кровати и начала страдать, подвывая и горестно вздыхая на разные лады. Самойлову и такими манипуляциями пронять было сложно. Чик в свое время тоже пробовал, но от идеи отказался. Прилет подушки в голову правильно расставил приоритеты.

Пипа от летящей подушки увернулась, но все же решила сменить тактику. Залезть передними лапами на кровать, зарыться головой под одеяло и провести мокрым, холодным носом вдоль бедра хозяйки – прием запрещенный, но безотказный.

От неожиданного прикосновения Кира резко села. Спать расхотелось, зато захотелось обмотать собаку скотчем. Причем всю. Но гуманизм возобладал. Самойлова лишь строго посмотрела на собаку. Та правильно уловила ментальный посыл – еще раз так сделает и будет ночевать на улице. Чтобы не обострять конфликт, Пипа предпочла залечь со слюнявой лисой под кровать.

Кира, как была в пижаме, вышла на балкон. По первым аккордам угадывалось, что сосед посвятит новый день творчеству Листа. Округа дышала покоем, видимо, к такому здесь все давно привыкли.

Самойлова уже собралась вернуться в комнату, но в последний момент заметила на парковке какой-то странный предмет и замерла. Сверху было видно не очень хорошо, мешали ветки сосны, росшей перед домом. Но все же разглядеть удалось. Это была отрубленная свиная голова.

«Господи, – передернула плечами Кира. – Гадость какая! Откуда она здесь? И почему на парковке? Может, собаки откуда-то притащили? Да нет, их еще вечером домой загнали и дверь заперли. Надо спуститься посмотреть, может, мне показалось?»

Она быстро вернулась в комнату и переоделась в шорты и футболку. Вроде бы возилась недолго, но когда вышла из дома, никакой свиной головы на парковке не оказалось.

«Бред какой-то! Неужели галлюцинация? Нет, ну точно была, – она озадаченно оглянулась по сторонам. – Тогда куда она делась так быстро? И кто ее унес?»

Первым желанием было рассказать брату и Кузьмичу. Вообще, такие вещи попахивали чем-то серьезным, наподобие вендетты или оккультизма.

«Интересно, кому такой подарочек? Точно не нам с Кириллом. Мы еще не заслужили. Значит, Ратаю или Кузьмичу. Скорее Ратаю, все же он хозяин. Кузьмич, познавший дзен, технически ни у кого не может вызвать негатива. Если расскажу, заржут, решат, что все выдумала. Или правда, все привиделось? – засомневалась Кира. – Допустим, ветром принесло какой-то старый, мятый пакет. Издалека вполне мог сойти за что угодно. За свиную голову в том числе. И что теперь делать – будить всех или пойти спать?»

Чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок, Самойлова поднялась наверх и снова вышла на балкон. На парковке по-прежнему стояли две машины, больше ничего. Зато за забором начала кипеть жизнь – как в этот момент к воротам Музалевского подъехала грузовая машина, с которой какие-то люди стали сбрасывать доски и уносить во двор. По сути, соседский участок был одной большой стройкой: в углу ютился небольшой жилой домик из силикатного кирпича под двускатной крышей и крошечной верандочкой, а рядом на бетонном фундаменте стоял остов возводимого сооружения. Судя по габаритам, он обещал превзойти соседнее строение раза в три. Все пространство, свободное от строений, было завалено палетами с кирпичом, листами профнастила, разнокалиберным брусом, холмами песка и щебня.

Пока Кира созерцала процесс разгрузки, на участке появился и сам хозяин, слегка полноватый пожилой мужчина невысокого роста. Одет был Муза живописно – в тренировочные штаны с вытянутыми коленками, тельняшку и голубую панамку с ромашками. Если бы Кузьмич его увидел, умер бы от зависти. Вот кто умел виртуозно сочетать несочетаемое.

Его лица с такого расстояния было не разглядеть, но и так было понятно, что тот внимательно наблюдал за работой. Когда же пиломатериал уложили ровными рядами, он пересчитал количество досок и расплатился с одним из мужчин.

Самойлова стояла на балконе в одних только шортах и футболке. Для раннего августовского утра явно легковато. По коже уже давно бегали мурашки, и она вернулась в комнату одеться во что-то потеплее. Натянув брюки и рубашку, Кира тихо спустилась на кухню босиком, чтобы никого не разбудить. Хозяйничать на чужой кухне, да еще в отсутствие хозяина, было как-то неловко. Но выпить что-нибудь горячее очень хотелось. Поэтому она плюнула на условности и сделала себе чай.

Вернувшись с чашкой на балкон, Самойлова стала свидетелем чего-то очень занимательного, но не совсем законного. Один рабочий брал из стопки только что привезенных материалов по одной доске и просовывал в щель под забором в самом углу участка, а второй принимал их со стороны улицы и тут же забрасывал в кузов машины. Муза в этом момент отсутствовал и находился в неведении, на сколько рублей отодвигается его мечта о новом жилище.

Кире стало очень интересно, как далеко простирается человеческая наглость и жадность. Поэтому решила досмотреть представление до конца. Интересно же, рискнут те спереть моментально все или что-то для видимости оставят. И, самое главное, заметит Муза пропажу или останется в блаженном неведении.

Но когда стопка досок уменьшилась на треть, Самойлову спалили. Рабочий, стоявший у машины, поднял голову и встретился с ней взглядом. На свидетелей в столь ранний час он явно не рассчитывал и искренне огорчился. О чем и поведал напарнику за забором. Тому новая парадигма, очевидно, тоже не пришлась по вкусу, и он решил сворачивать процесс разворовывания чужой собственности. Он махнул рукой, а напарник, запрыгнув в кабину, погнал Газель в сторону выезда из дачного поселка.

Кира уже решила, что представление закончилось, но тут из дома показался Музалевский. Перебросившись парой слов с рабочим, он направился куда-то вглубь участка. Но вдруг остановился и уставился на