Отвратительная семерка - Майя Яворская

Затем налил ликер во вторую и сделал маленький глоток.

– Здесь правда удивительно хорошо и спокойно. В городе такого не почувствуешь, – согласилась Кира, хотя секундой ранее думала, как бы побыстрее отсюда удрать.

– Вы тоже это заметили? – удивился хозяин.

– Трудно не заметить, когда кругом такая красота! Никакой элитный коттеджный поселок со всеми удобствами и охраной не сравнится. Такая удивительная безмятежность.

– Точно заметили. Именно безмятежность. Я объездил много дач, когда присматривал себе участок для дома. Некоторые предлагались в известных стародачных местах, другие – в модных и престижных. Но мне ничего не нравилось, за душу не цепляло. Это были те же самые человейники. Только в городе они вертикальные, а в таких местах – горизонтальные. В любом случае много народу, скученность, шум. А я терпеть не могу столпотворение, потому даже на курорты не езжу. Слишком людно. Однажды кто-то из знакомых предложил съездить сюда, но я сначала и думать не хотел. Далековато, да и направление не самое популярное. Но все же заглянул из любопытства, уж больно расхваливали. И не пожалел. Увидел это великолепие и влюбился. Тогда-то и осознал: другое искать просто не хочу. Меня уже не пугало, что тут нет нормальной дороги, газа – ничего…

– Я вас понимаю, – согласно кивнула Кира и сделала маленький глоток из рюмки. – Место просто чудесное.

Напиток был именно грушевый, по классике. На удивление очень вкусный и совсем не крепкий. Самойлова по инструкции Брэдбери посмотрела сквозь него на солнце. Через янтарный фильтр мягко пробивались лучи закатного солнца.

– Специально держу ликер для таких дней и таких гостей, – заметил хозяин и чуть поклонился Кире, поднося рюмку к губам.

Ей стало немного неловко из-за излишней предупредительности. Было совершенно неясно, как правильно реагировать на подобные слова.

«Каких это “таких” гостей?» – с удивлением подумала она. Но уточнять не хотелось. Ситуация требовала ответить какой-то витиеватой фразой, восхваляющей гостеприимство этого дома и радушие хозяина, но слова, как назло, в голову не приходили.

Собеседники какое-то время молчали, глядя на простор.

– А еще здесь очень тихо, – задумчиво добавил Антон Платонович. – Особенно осенью, когда облетает листва. Иногда где-то далеко-далеко еле слышен стук колес проходящих поездов. И тогда становится немного грустно, как будто так уходит от нас лето…

В это время где-то совсем рядом грянула «Первая соната» Бетховена. От неожиданности рука у Киры дернулась, и ликер тонкой струйкой потек до локтя.

– Ах, Муза, – с усмешкой покачал головой хозяин дома. – Надо было вас предупредить. Только мне стоило заикнуться о тишине, и ведь как назло.

– Простите, не поняла, – повернулась в его сторону гостья.

– Не обращайте внимания, это мой сосед таким специфическим образом пытается привить своим детям любовь к классической музыке.

– Похвально, но несколько неожиданный подход. – Кира пыталась оттереть руку от липкой жидкости. – Мне кажется, таким способом можно вызвать лишь стойкое неприятие.

– Ну, у каждого свои методы, – дипломатично заметил Антон Платонович и развел руками. – Одно скажу точно: это верный знак. Если вы слышите здесь классическую музыку, значит, к моему соседу приехали погостить дети.

– А почему вы сказали «муза»? Причем здесь она?

– Извините, я не совсем понятно выразился. Муза – не она, а он. Дело в том, что фамилия моего соседа Музалевский. Отсюда и прозвище – Муза. Он давно так воюет со своими детьми. Они уже взрослые люди, но он не теряет надежду. Вот поэтому его здесь никто иначе и не называет.

– Наверное, не очень легко живется с таким человеком под одной крышей. Да и соседям тоже.

– Про соседей ничего не скажу. Но то, что в его семье отношения сложные, это точно. А я привык. Во всяком случае, классика уж точно лучше, чем низкопробная попса.

Хозяин и гостья опять замолчали, глядя вдаль на вызолоченные закатным солнцем луковки церкви.

Кира сидела и думала, что музыка Бетховена совершенно не соответствует тому, что она сейчас видит вокруг. Слишком быстрой и какой-то тревожной была эта композиция. И совсем не ложилась на местную пастораль. Однако хозяин прав: в любом случае это лучше того, чем обычно привыкли услаждать свой слух любители субботнего земледелия. Что-нибудь в стиле «У моей Наташки бурые какашки» испортило бы такой вечер окончательно. Как говорится, и на том спасибо.

– Ну что ж, благодарю за компанию. Вы обладаете удивительным и редким качеством – с вами приятно помолчать. – Антон Платонович поднялся с табурета и отвесил церемонный поклон. – К сожалению, вынужден вас покинуть. Пора готовить обещанный ужин.

– Спасибо, с вами тоже, – Кира чуть склонила голову в знак благодарности, а затем с удивлением спросила: – А вы сами будете готовить?

На ее памяти не было ни одного мужчины, который любил бы это делать. Желающих уничтожать за пятнадцать минут то, что готовилось несколько часов, это да. Таких было полно. Но чтобы кто-то по доброй воле вставал к плите? С этим она сталкивалась впервые. По правде сказать, Самойлова полностью разделяла эту точку зрения. Она отлично помнила, как еще в детстве мать в выходные проводила по полдня у плиты. Но стоило той, накормив семью и перемыв посуду, присесть перед телевизором, как на пороге появлялся отец с вопросом: «Чем ты целый день занимаешься? Только телек смотришь». Поэтому Кира считала готовку бессмысленной тратой времени.

– Представьте себе, да! – с некоторым пафосом отозвался хозяин. – Я люблю готовить. И делал бы это каждый день. Ну вот взгляните на меня. Ведь очевидно, что мне надо придерживаться диеты. Тем более отягощенная наследственность…

– В каком смысле?

– В смысле сахарного диабета. У моих родителей в доме был культ еды, готовили много и вкусно. Особенно любили выпечку. Мама каждые выходные готовила просто восхитительные ватрушки и булочки. А какие пироги! Вы даже представить себе не можете. Ни о каких калориях и диетах в те времена никто не думал. Ели то, что хотели, и сколько хотели. Но и для матери, и для отца все закончилось очень плохо. А для меня это был хороший урок. Так что я выступаю в роли повара, только когда собираются гости. В остальное же время ограничиваю себя по мере сил. Может, именно поэтому я