Летний фарс - Долорес Медио

— Ладно, ладно, нечего обижаться. Уж будто и пошутить нельзя. А то я не знаю, что у вас называется «пожить в свое удовольствие».

Смешки, деланное возмущение. Вздохи.

— Ну надо же!.. Какая веселая эта сеньора!

Народ теснится, обступая Эрнесто, который пытается сдержать напор толпы:

— Прошу вас, пожалуйста, сядьте на свои места… Не наваливайтесь на стол, так мы никогда не кончим… Я буду вызывать всех по удостоверениям, и в две минуты мы с этим справимся… Займите свои места, пожалуйста, друзья… Все на свои места. Не стойте в проходе… И ты, малыш, иди-ка к своим родителям… Прошу вас, освободите проход.

Эрнесто открывает первый пакет с бумагами и читает:

— Дон Иль… Ильдебрандо Муньис Гонсалес… Донья Паскуала Торремоча де Муньис… Будьте любезны, подойдите сюда. Пропустите, пожалуйста, дайте им пройти. Проходите, проходите, прошу вас.

Дон Ильдебрандо и донья Паскуалита с трудом протискиваются сквозь толпу, которая заполнила проход. Оба пожилые и на вид очень милые. Они идут под руку. Идут, так тесно прижавшись друг к другу, что это им самим мешает при ходьбе. Эрнесто громким голосом:

— Прошу вас, прошу вас, не стойте тут… Проходите, проходите, пожалуйста.

Не дождавшись, пока супружеская чета доберется до помоста, Эрнесто спешит им навстречу и протягивает удостоверения. Гильермо тоже сходит с помоста и вручает папки.

— Значит, на отдых… на отдых… Вы не пожалеете — даю вам слово. Мы теперь одна большая семья, — говорит Эрнесто.

Донья Паскуалита согласно кивает:

— Спасибо, дружок… Вы очень любезны. Все здесь такие милые. Я вот сколько раз говорила: давай запишемся, давай запишемся, мы до старости дожили, а никогда нигде не отдыхали… То есть я хочу сказать так… чтоб путешествовать. Я вам скажу, молодой человек, вы не поверите: мы ни разу не видели моря. Мы ведь из Кастилии, из самой глуши… Пятьдесят лет учительствовали в деревне. А теперь, когда вышли на пенсию…

Эрнесто подталкивает их к проходу. Едва заметно похлопывая по плечу, по спине, легонько, но настойчиво.

— Прекрасно, прекрасно, донья Паскуалита. Когда мы будем в нашем пансионате, я уверен, — вы нам много чего расскажете о своей жизни… Да, у вас есть что рассказать… шутка ли — пятьдесят лет в деревне… А отдохнете вы на славу, уверяю вас, отлично отдохнете… Вам понравится море и, быть может, вы рискнете искупаться…

— Ну, это исключено, молодой человек… Нам ли купаться. Не зря говорит пословица: «Как за пятьдесят чуток, лучше не мочи пупок».

Донья Амалита поправляет:

— За сорок, за сорок…

Никто ее не слышит. Эрнесто по-прежнему легонько подталкивает стариков, и наконец они направляются к двери.

— Пошли, пошли домой, ляжем пораньше, ведь завтра вставать чуть свет.

Вернувшись на помост, Эрнесто называет новое имя:

— Донья Мария де лас Ньевес Аренсибиа-и-Наварро…

— Здесь, здесь…

Донья Мария де лас Ньевес — она в первом ряду — протягивает руку.

— Ваше удостоверение, ваша папка — и в добрый час.

— Спасибо, Эрнесто. Спасибо, Гильермо… А нет ли удостоверения доньи Флоры Сальсильо?

Эрнесто просматривает одно, второе, третье… Нет, не попалось.

— Ну ладно, найдется в свое время… Пожалуйста, донья Мария Ньевес, пройдите и подождите свою приятельницу в вестибюле: надо немножко освободить проход.

— Нет, с какой стати… Я подожду ее здесь, и мы выйдем вместе.

Донья Мария Ньевес снова усаживается. Похоже, Эрнесто вот-вот вскипит, но он сдерживается. Смотрит на Гильермо. Гильермо пожимает плечами. Помолчав, Эрнесто продолжает:

— Дон Хуан Канталапьедра, донья Мария Эухения де Канталапьедра, дон Хуан Канталапьедра… Их нет в зале?

Гильермо что-то говорит ему на ухо, Эрнесто прячет бумаги в портфель и называет следующее имя:

— Донья Марсела Абриль.

Из последних рядов встает молодая девушка и решительно проталкивается к помосту.

Донья Амалита наклоняется к Мигелю:

— Одна едет… Интересно, кто такая. Она со мной вместе записывалась в конторе и сказала, что ей нужна отдельная комната и что она доплатит, сколько понадобится… Тут свои интересы, а? Как ты считаешь?

Мигель пожимает плечами:

— Да, собственно, многие предпочитают быть одни. Может, эта девушка…

— Какая еще девушка?! Я ее видела вблизи. Ей хорошо за сорок. Любовника ищет, вот зачем отдельная комната. Но у нее не выгорит, все комнаты на двоих и на троих. Я своими глазами видела список. В общем, зря ягодка старалась, ничего ей не светит.

— Мали, Мали, не будьте такой насмешницей. Может, это одни ваши предположения, девушка эта…

А девушка эта что-то потихоньку говорит молодому человеку, который протягивает ей папку.

— Хорошо, хорошо, посмотрим… будет возможность, мы поместим вас в отдельную комнату, но боюсь…

Мали дергает за руку Мигеля и наклоняется к девушкам из Наварры:

— Слыхали? Что я вам говорила?.. Отдельную комнату захотела, чтобы любовника принимать, ясно как день.

— Ну к чему так, с подковыркой. Может, она больна и не хочет беспокоить людей…

— Больна? Да она здоровей других… Нет, меня не проведешь…

— Ее зовут Марсела… Марсела Абриль.

— Какое странное имя!

Донья Амалита манит пальцем своих новых приятельниц, заставляет их наклониться к ней поближе и шепчет им что-то занятное, вернее, двусмысленное.

— Послушайте, послушайте…

Нельзя разобрать, что говорит донья Амалита, но, должно быть, что-то очень смешное — все четверо заливаются хохотом.

Эрнесто говорит:

— Донья Амалиа Барсанальяна дель Камино… Донья Амалита, вот ваше удостоверение… Ну-ка, Гильермо, дай папку для сеньоры…

— Минуточку, тут меня сеньорита просит…

— Да, да, я в курсе… Только об этом после, а сейчас помоги мне закруглиться с доньей Амалитой.

Донья Амалита