Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй - Софья Валерьевна Ролдугина

Экран телефона всё это время оставался тёмным.

«Врёт, – догадался Март. – Никто ей не звонил… Впрочем, это не моё дело».

Стало неловко.

Именно это в работе с людьми оказалось для него самым сложным, самым тяжёлым – подмечать то, что не предназначено для чужих глаз. Отец посмеивался и говорил: «Так ты художник, у тебя взгляд такой, особый». А мать соглашалась; но она вообще согласилась бы с чем угодно, лишь бы не спускаться в зал. Слишком тяжело ей это давалось. С бухгалтерией она разбиралась ловко, а вот от людей уставала быстро. Когда ей приходилось вставать к кассовому аппарату, хотя бы ненадолго, и болтать с посетителями, потом несколько часов она лежала в тёмной спальне, задёрнув шторы и включив кондиционер, и конечно, не запоминала ни имена гостей, ни любимые напитки.

А вот у Марта это выходило само собой, как и многое другое.

Совершенно не напрягаясь, он замечал, к примеру, что молодой светловолосой женщине в униформе кондуктора вдруг резко разонравились сиропы с резкими запахами, зато её потянуло на солёную карамель. Конечно, само по себе это ничего не значило… В шутку он нарисовал на стаканчике ребёнка с пышным бантом и изрядно смутился, когда через месяц женщина, заказав какао вместо привычного кофе, сообщила, что у неё будет девочка. И добавила:

– А стаканчик тот я помыла и храню.

Точно так же, не желая того, Март видел, что помятый самодовольный мужчина приходит в «Маяк» вечером то с одной девицей, то с другой, и слышал, что каждой он нашёптывает одно и то же, норовя схватить за коленку. И можно было сделать вид, что ничего такого не происходит, все ведь взрослые люди… Но, подавая за столик кофе и десерт, Март не удержался и невинно произнёс:

– Вот, вам и вашей спутнице, как вчера. Кстати, морковный пирог вам понравился? Кажется, ваша спутница ела его с удовольствием…

И потом не без удовольствия прислушивался к разборкам.

Иногда он отмечал то, к чему хотел бы оставаться слепым и глухим. Как женщина средних лет с каждой неделей горбится всё сильнее, как подкрашивает выпадающие брови и прячет залысины под платком… и как сильно от неё пахнет больницей. Или что жилистый старик, который прежде заходил каждое утро и просил сделать «напёрсток крэ-эпкого кофе, как у нас в Сухуме», вдруг пропал.

Как кто-то рассматривает меню, потом проверяет остаток средств и уходит, ссутулившись, точно в попытке стать невидимкой.

Как девочка плачет за столиком в дальнем углу, пока льдинки трескаются у неё в стакане.

Как…

«Это не моё дело, – повторял Март про себя как заклинание. – Это не моё дело, я тут временно, пока не поступлю и не уеду в столицу».

И всё равно каждый раз куда-нибудь влипал.

Наверное, потому, что иначе не умел.

Без четверти одиннадцать в кофейню спустился отец и подменил его на целый час – невиданная роскошь. Март спокойно пообедал наверху, поболтал по телефону с сестрой и посмотрел целых два ролика с младшим племянником. Мелкий ещё толком не умел ходить, зато как-то научился разблокировать планшет и что-то там едва не купил в интернете… Мать затеяла уборку, но в самый разгар мытья полов отвлеклась на новости и теперь сидела на диване, обняв швабру.

– Что-то случилось? – крикнул Март, повязывая фартук и готовясь вернуться в зал. В последнее время новости были такие, что ничего хорошего от них ждать не приходилось. – Всё в порядке?

– А… да, – растерянно откликнулась мать. Явно соврала, но выяснять было некогда – вот-вот должны были привезти свежие салаты и тыквенный суп, надо было спуститься и принять. – Всё хорошо, сына.

«Потом погуглю», – решил Март, справедливо рассудив, что самые важные новости мимо него не пройдут, а то, что пройдёт, не важно.

День, начавшийся скверно, с дурных снов и ссоры, постепенно выправился. В кофейне было пустовато и две трети столиков оставались незанятыми, но утренняя выручка оказалась достаточно весомой, чтобы сейчас не беспокоиться об этом и наслаждаться затишьем…

Да и гости подобрались беспроблемные.

Незнакомый мужчина занял угловой диван, попросил пароль от вайфая и вот уже часа полтора сосредоточенно пялился в ноутбук, сверяя какие-то таблицы. Судя по чемодану под столом, он коротал время до вечернего поезда, иногда заказывая что-то для приличия вдобавок к своему бесконечному стакану американо. Чудаковатого вида женщина в многослойных серо-синих юбках взяла кофе со льдом, как и накануне, и устроилась у окна, медитативно раскладывая карты. Март про себя решил, что она тут на отдыхе: некоторые туристы не любили жару и приезжали к морю не для того, чтоб купаться, а ради свежего воздуха, красивых видов и долгих прогулок по набережной. За самым большим столом сидели подростки лет четырнадцати-пятнадцати, которые корпели над каким-то общим проектом и набрали в складчину снеков и лимонада. Общий чек у них был не очень высокий, но они не шумели и не мешали другим… А ещё сфоткали объявление про котёнка и скинули в классный чат, и это подкупило Марта больше всего.

Голубые просветы в облаках почти исчезли, но и норд-ост наконец унялся. Стало пасмурно, безветренно и сонно. Старое радио то мурлыкало песни, почти неотличимые одна от другой, то бормотало новости – что-то про десять пожарных расчётов и эвакуированных первокурсников. Март сперва насторожился, но затем понял, что речь идёт о столице, и расслабился. Было сонно и тепло; мысли разбегались.

«Может, и себе кофе сделать?»

– Молодой человек, а можно мне ещё льда?

От неожиданности Март вздрогнул. Странная женщина словно телепортировалась через ползала – вот сидела за столом, тасуя колоду, и вдруг оказалась совсем рядом, выразительно поглядывая поверх очков. В руке у неё был стакан, наполовину пустой; лёд действительно почти растаял.

«Или я правда заснул стоя?»

– А… сейчас, конечно, – отмер он. – Любите похолоднее?

– Ага. Говорят, у меня вместо сердца кусок льда, – предельно серьёзно ответила женщина – ровно таким тоном, каким обычно озвучивают самые уморительные шутки. – А у вас потерянный вид, юноша. Плохо спалось?

«Значит, это даже со стороны заметно».

– Нет, просто заскучал немного. Сезон закончился, стало гораздо спокойнее.