Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй - Софья Валерьевна Ролдугина

…Аккурат когда какая-то идиотка старательно портила чистую, только вчера отмытую дверь, пытаясь наклеить самодельное объявление.

Март ярко, в красках представил, как он будет в следующие полчаса отскабливать от стекла мерзкий двусторонний скотч, который никакой растворитель не брал, и внутри всё точно вскипело. Тягостные, безнадёжные сны; работа, которой становилось больше и больше, несмотря на конец сезона; хронический недосып и усталость, дурацкие мысли про акрил, который наверняка засох, – а если б и нет, то какая разница-то…

– А ну, руки убрала! Ты, ты… Дура! – рявкнул он.

Когда рыбный суп перекипает через край, то мерзко шипит и воняет на всю квартиру. Март даже договорить не успел, когда почувствовал себя тем самым неудачником, который даже за одной кастрюлей уследить не может, куда ему целую кухню доверить…

Или кофейню.

Девица, покусившаяся на дверь, была ниже его на полторы головы. Услышав грубый окрик, она вздрогнула и робко обернулась, прижимая объявление к груди. Большеглазая, коротко стриженная, с встопорщенными чёрными волосами, словно перья у галчонка… Такая хрупкая рядом с ним, дылдой. На ней была какая-то невообразимо нелепая вязаная болотно-зелёная кофта, вся в воланах, асимметричная юбка и художественно драные легинсы.

«Наверное, если взять масляную пастель и какую-нибудь фактурную бумагу, то получится неплохо передать текстуру…» – задумался Март. И оборвал себя; и мысленно отвесил себе оплеуху – потому что не вовремя, не к месту.

А девица между тем опомнилась, глубоко вдохнула, набираясь наглости, и выдала яростную тираду:

– Вы что, животных не любите? Я волонтёр! Долг каждого мыслящего человека – нести добро в меру своих сил! Почему вы не хотите помочь?

На секунду Март растерялся от такого напора и от строгого «вы», как будто его почтенная дама отчитывала.

«Ей сколько лет? Двадцать четыре? Двадцать три? Может, меньше… наверняка ведь младше меня!»

Он почувствовал, что снова начинает злиться.

– Так, королева драмы. А дверь мне кто потом отмоет? Каждый мыслящий человек?

Девица покраснела – всем лицом сразу, как умеют только белокожие домашние девочки, которые летом на улицу не выходят.

– Вам что, дверь дороже, чем жизнь крошечного беспомощного существа?

«Беспомощный тут только я», – мрачно подумал Март, украдкой поглядывая по сторонам. Час был ранний, но на улице стали уже появляться прохожие. Да и многие из тех, кто жил поблизости, выглянули на шум – кто из окна, кто из калитки… В маленьких городах репутация – это всё. Тем более в приморских. Кафе и кофеен здесь хватает; в сезон они существуют за счёт туристов, а вот осенью и зимой слишком многое зависит от соседей. От своих. Полетит дурная сплетня, пройдёт гадкий слушок, что бариста в «Маяке» хамит, а круассаны там несвежие – и попробуй-ка тогда дотяни до следующего сезона.

– Давайте… не будем делать громких заявлений, – через силу улыбнулся Март и приветственно махнул рукой тётке Вилене, которая как раз вывела своего шпица на поводке и теперь с интересом прислушивалась к скандалу. – Как насчёт того, чтобы пройти в кофейню и обсудить всё за чашкой капучино? Я угощаю.

Девица фыркнула и скрестила руки на груди:

– Меня не так просто подкупить. Я волонтёр!

«Вот же… упрямая».

– А благородный и неподкупный волонтёр может спасти меня? – спросил Март и снова улыбнулся, выкручивая обаяние на полную мощность. – Нам надо открываться, но если вы любезно пройдёте со мной внутрь, то мы как раз успеем всё обсудить. Расскажете, кого вы спасаете. Ну, ну, не стойте.

Тётка Вилена с любопытством вытянула шею, прислушиваясь… И Март решился на подлый приём: вдруг наклонился к девице почти вплотную и подмигнул. В училище этого было достаточно, чтобы преподавательница с самым каменным сердцем на свете растаяла и нарисовала ему в зачётке пять по философии. Сработало и сейчас: девица смутилась и позволила стратегически оттеснить себя в кофейню.

Март, не давая ей опомниться, щёлкнул замком на всякий случай, чтоб никто не ворвался не вовремя, усадил её на высокий тонконогий стул, а сам поднырнул под стойку и начал методично включать свет и оборудование.

Уютно забормотало старое радио; стали разгораться лампы; зафырчала кофемашина.

– Тебе капучино или латте? Может, флэт уайт? – спросил он, коварно переходя на «ты». – С корицей? Может, добавить сироп или сделать на миндальном молоке?

Девица резко отвернулась, скрывая румянец.

– Спасибо, я позавтракала, – соврала она.

«А вот и нет. И из дома уходила второпях, даже не расчесавшись… поругалась с кем-то прямо с утра?»

Март включил новенькую, только весной купленную печь и достал из холодильника по очереди три противня: с круассанами, ореховыми улитками и сырными флейтами. Обычно к тому времени, когда в «Маяк» заглядывали первые посетители, кофейня уже наполнялась божественными ароматами, а первая порция выпечки занимала место на витрине. Сэндвичей со вчерашнего дня осталось немного, но до свежей поставки в одиннадцать должно было хватить.

«И батончики. Днём привезут батончики, надо попросить отца подменить меня на кассе…»

– Готов поспорить, что тебе понравится наш новый какао с пряной тыквой, – тоном завзятого соблазнителя заявил Март, выставляя таймер. – Кстати, у тебя ведь нет аллергии на горчицу?

– Если ты сейчас скажешь, что собираешься добавить её в какао, я с криком убегу.

«Уже шутит – значит, всё хорошо».

– О, я не настолько жесток. Хотя горячий шоколад с перцем прошлой осенью был хитом, ты знала? Кстати, я Март.

– У тебя на фартуке значок с именем, – буркнула девица, отстранённо расправляя на столике помятое объявление. Целая стопка таких же – и упаковка ненавистного двустороннего скотча! – выразительно торчала у неё из сумки. – Мм… Я Вита.

– Приятно познакомиться, Вита. Это тебе, – обворожительно улыбаясь, Март поставил перед ней чашку с благоуханным какао и блюдце, на котором красовался сэндвич с индейкой и горчичным соусом. – Так что за объявление? У нас будет благотворительная ярмарка? В приюте для животных требуется помощь? Ты набираешь людей для экспедиции в Австралию, чтобы спасти редких пятнистых кенгуру?

Перед началом работы нужно было много чего сделать: запустить кассу, заполнить витрину… Пока Март возился за стойкой, Вита угрюмо наблюдала за ним, явно испытывая стыд. У двери «Маяка» она готова была броситься в бой, но сейчас запал угас.

«Да и сражаться ты собиралась не со мной, верно?»

Каким-то особенным знатоком человеческих душ Март себя не считал, но несколько лет работы с людьми сделали его, пожалуй, немного наблюдательнее. Даже закрадывалась мысль, что тогда, на вступительных экзаменах, тот старик из комиссии,