Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй - Софья Валерьевна Ролдугина

– Мне бамбл на вишнёвом соке, декаф, без сиропа, – деловым тоном заказала девчонка, оттеснив дядю в сторону. – Навынос! И на стаканчике что-нибудь нарисуйте.

– Пожелания будут? – улыбнулся Март заговорщически.

И она серьёзно кивнула:

– Что-нибудь хорошее!

Колокольчик снова звякнул. На пороге появилась соседка Вилена, уже без шпица, зато одетая в выглаженный синий костюм и красивое пальто с отложным воротником. За ней почти сразу же, без перерыва, влетела стайка взбудораженно галдящих подростков с дорожными рюкзаками…

Март с облегчением выдохнул.

Кажется, утренняя выручка была спасена.

Прислушиваясь краем уха к разговорам в очереди, он быстро сделал три напитка навынос. На стаканчике с бамблом красовался аккуратно выведенный маркером щенок; на капучино – четырёхлистный клевер на удачу; на американо – глазастый мультяшный автомобиль.

Когда мужчина получил заказ, то смешно округлил глаза, так, что они тоже стали точно мультяшные.

– Что-то не так?

– Нет, э-э… Всё хорошо. Просто… Как вы догадались?

– О чём? – безмятежно переспросил Март.

– Ни о чём, – пробормотал мужчина. И дёрнул племянницу за рукав. – Пойдём, Кась, твой папка нас заждался небось… Слушай, откуда пацан знает? – шепнул он. – Ты его надоумила, что ли?

– Нет! Я же говорила, что у него рисунки особенные!

– Но всё-таки как он угадал, что мы машину покупать едем…

«А я не угадал, – подумал Март, оборачиваясь к следующей посетительнице, крайне довольный собой. Ему нравилось вот так случайно попадать в цель. – Просто подумал, что раз вы на машине приехали, то почему бы её не нарисовать».

Настроение начало улучшаться.

Ветер стих; проглянуло солнце.

Спустя примерно час стало не до размышлений о прибыли. Посетители шли один за другим; вдобавок к этому доставка отчего-то приехала раньше, и Март буквально разрывался между тем, чтобы принять по накладной ящик батончиков, и тем, чтобы сделать очередной капучино навынос. Куда-то запропастились картонные «рукава» на стаканчики; банда подростков нагло обчистила стойку, и теперь там не было ни салфеток, ни палочек для размешивания, ни сахара.

Без четверти десять, когда поток немного схлынул и Март спрятался за стойкой, чтобы сжевать наконец сэндвич и выпить воды, в «Маяк» завернула девчонка с зелёными прядками за ушами, зевающая во весь рот, невысокая, в куцей курточке, коротком шерстяном платьице и цветных колготках. С виду ей было лет восемнадцать, не больше. Она часто забегала весной и летом, а затем пропала на несколько месяцев. И вот появилась снова – осунувшаяся, побледневшая и грустная. Вернее, она по-прежнему улыбалась, хохотала, отвечала звонко и весело, но только когда на неё кто-то смотрел.

Но Март видел её настоящую, отражённую в блестящей боковине кофемашины.

Вот и сейчас девчонка, верно, думала, что никто не видит, поэтому шла ссутулившись, а между бровями у неё залегли морщинки.

«Раньше она почти всегда заходила с друзьями, – пронеслось в голове. – А сейчас одна».

Он отложил надкушенный сэндвич, отошёл на пару шагов, пригибаясь за витриной, и нарочно громыхнул молочником в мойке. Досчитал про себя до десяти и лишь затем обернулся.

Девчонка улыбалась и с преувеличенным энтузиазмом изучала меню.

– Привет-привет! – радостно взмахнула она рукой. – А можно мне большой-пребольшой латте на кокосовом?

– Конечно, – кивнул Март. – Сироп добавить?

Девчонка мотнула головой:

– Нет, я сладкое не люблю… А вы можете, ну… – Она застенчиво переступила с ноги на ногу, прижимая к себе рюкзак обеими руками. – Можете нарисовать на стаканчике книжки?

Просьба прозвучала беспомощно и жалко; рука дрогнула, и молочник чуть не полетел на пол.

«Жаль, что я не умею творить волшебство на самом деле».

В груди кольнуло.

– Конечно! – откликнулся Март вслух всё с той же дружелюбной улыбкой, ничем не выдавая своих чувств. – Намечается что-то интересное? Набег на книжный? Охота на редкое издание?

Девчонка напряжённо засопела, а потом призналась нехотя:

– Хочу сесть за учебники. У меня в этом году не получилось поступить. Но в следующем получится!

В горле резко пересохло.

– Да. Обязательно получится. Многие не поступают с первого раза.

«Хотя во всём районе, наверное, только я такой идиот».

– Вот-вот! – с жаром откликнулась девчонка. – Мама мне то же самое сказала! Ну типа поработай пока годик, подумай, куда хочешь идти, никуда твоя учёба не денется… Ой, а это вы котика пристраиваете? – резко сменила она тему и, наклонившись, принялась с деланым интересом разглядывать объявление, наклеенное под стойкой. – Какой хорошенький!

– Нет, не я. А что, хотите приютить?

– Ой, нет, у меня две канарейки, – вздохнула девчонка. – И рыбки. А у брата хомяк Георгий. А вы, ну… правда думаете, что я поступлю?

– Конечно, – не дрогнув соврал Март.

– И это не стыдно? Ну, нигде не учиться?

– Нет. У каждого свой путь.

– Мама тоже так говорит… И всему своё время, да? Самые красивые цветы распускаются позже всех?

– Разумеется. И цветут дольше.

Девчонка просияла, кажется, совершенно искренне:

– Вы очень хороший!

«Вовсе нет, – подумал Март, ощущая, как наваливается усталость. – Я лицемер. И просто забалтываю тебя, чтобы ты пришла сюда и завтра, и послезавтра, и через неделю. И взяла снова огромный латте. И круассан. И несколько батончиков. И бутерброд, а лучше два».

Резкими росчерками маркера он нацарапал на стаканчике целую стопку книг. А сбоку пририсовал ещё несколько цифр и бумажку с круглой печатью – как будто бы результат тестирования и приказ о зачислении.

– Ой, как миленько! – пискнула девчонка, разглядев рисунок. – Правда, больше на письмо похоже. На пачку писем! Я говорила, что на почте работаю? С осени! У тёти! А почему тут девяносто два? Думаете, я на сто баллов не напишу?

– Думаю, что надо стремиться к реалистичным целям, – подмигнул ей Март. – Да и разве девяноста двух баллов не хватит?

– Хватит, – смешно наморщила она нос. И призналась: – Даже семидесяти хватит… Просто я написала на сорок. Ужас?

– Бывает, – откликнулся Март, вспомнив свои экзаменационные ведомости. Ему как раз требовалась ровно сотня – хотя бы на двух творческих этапах из трёх, иначе с учётом бешеного конкурса можно было и не мечтать о бюджете… В порыве какой-то противоестественной доброты он сдёрнул с витрины кулёк печенья в хрустящем целлофане и положил на стойку: – Вот, возьмите. За счёт заведения.

Она растерялась:

– Ой, спасибо… Мне столько много!

– Значит, угостите друзей, – рассеянно откликнулся Март, прикидывая про себя, как лучше списать это печенье.

Девчонка резко изменилась в лице и на секунду застыла, как истукан.

«Чего такого я сказал?»

– А… да, точно, – пробормотала она, отмирая. – Да, поделюсь с друзьями.