Летний фарс - Долорес Медио

— Дождик будет…

— Дождь? Да ты смотри, какое солнце! С самого утра жарит…

— То-то и оно. Солнце поутру — дождь ввечеру. Когда я маленький был…

Донья Мария Луиса обрывает его:

— Ох, брось ты! Маленький, маленький… Любишь ты, честное слово, нищету вспоминать! И деревья у тебя были лучше всех, и соседи, и скотина. Я понимаю, тосковать по хорошим временам, как эти, монархисты, — их донья Амалита так зовет. Вот кто пожил, я думаю! Отели всякие, балы, охоты… Ты погляди на донью Ньевес! Помереть можно. Они — понятно, им и вспоминать… А ты одно горе видел, да и в Америке хлебнул… Так нет, как заведешь…

Донья Мария Луиса говорит тихо, почти шепчет — ей не хочется, чтобы спутники прознали про их тяжелую рабочую жизнь. Мужу ее это безразлично. Ему даже нравится, что он всего добился сам, своим трудом.

Эрнесто с ним согласен, дон Херонимо нравится ему. Он не слышит толком их разговора, но подозревает, что муж восхищается горами и полями, а жена на него ворчит.

Ах ты, люди! Одни еще снов не досмотрели, другие грезят наяву, тешатся воспоминаниями. Лучше помолчать, поберечь слюну, как говорит Альпидио. Черт их дери, пускай поспят.

В Альтамире первым выскакивает Гонсалито. Не задумываясь, сразу, он помогает сойти на землю дону Ильдебрандо и донье Паскуалите, явно намереваясь крепко к ним пристать.

— Сегодня прямо для вас, правда, дон Ильдо? Сама история, не что-нибудь! Когда они жили-то?

Гонсалито и Эсперанса спешат к сыну:

— Иди сюда, не мешай ты людям!.. Держись за папину руку, а то в пещерах заблудишься!

Дон Ильдо и донья Паскуалита хотят сказать, что он им не мешает, что он мальчик милый, прилежный, но Эрнесто свистит в свисток:

— Простите, друзья, что я с вами, как со школьниками! Но надо войти всем вместе. И держаться вместе. Не ходите поодиночке! Когда мы осмотрим пещеры, отправимся прямо в Сантильяна-дель-Мар. Посмотрим селение, зайдем в церковь, на постоялый двор и уедем в Суансес, для того чтобы, кто хочет, успел искупаться. Мы думали…

Куда там! Не слушают! Дети убежали, за ними погнались родители, группа распадается на глазах. Эрнесто кидается ее собирать, пока совсем не разбежались.

— Минутку… очень вас прошу… не разбегайтесь, иначе придется каждому платить за вход!.. В худшем случае, вольют в другую группу… А пройдет наше время, и вообще не пустят… Да поймите вы! Соберитесь вместе. Кто еще тут? Если не ошибаюсь, нас…

Но он и заглянуть не успел в свой список, или, как выражается донья Амалита, судовой журнал, а она уже всех пересчитала:

— Сорок два человека. Аристократы наши — в Магдалене. Они и без того навидались готских могил, пускай эти короли подольше нас дожидаются! Донья Марина ради зверюшек свои процедуры не бросит… Хипяжки пошли в Сантандер, наниматься… А Мигелито… Где же Мигелито?

Эрнесто улыбается:

— Вы уж его простите, донья Амалита, он забыл вам отчитаться.

— Мали, Мали! Зови меня Мали, а то денег не оставлю. Ну, свисти, собирай овечек!

Девицы, как всегда, смеются ее выходкам. Но не все же смеяться… Кароль недовольна:

— Ах ты, черт! Остались, не хотят в пещеру! И Мигель… А мы-то, дуры!

— Послушай, они же по делу… Хорошо бы их взяли куда…

— Жалко было сказать? Я б не поехала. Двадцать дуро стравила на какие-то картинки! С тоски, может, подохнем…

— Да нет, ничего, мы еще на пляж пойдем… вон погода какая…

Эрнесто собрал наконец всех, поговорил со сторожем, купил билеты и снова воззвал к подопечным:

— Прошу вас, друзья, держитесь вместе! Войдем в два приема, сперва — одни, потом — другие, через несколько минут. Кто первый выйдет, идите в машину. Там встретимся. Марсела, ты не пойдешь с первой партией?

Молодежь мигом собирается вокруг Марселы Абриль. Увидев, что с ней Хуан Крисостомо, идут и Хуста с Руфиной, и мексиканцы, и продавщицы, и даже семья Элеутерио — один из мальчиков побежал вслед за Кароль, а мать не желает оставлять его одного.

Отец с ней спорит:

— Нам бы лучше к Эрнесто, он все объяснит.

— Молчи ты! И у нас объяснят, гид с нами. Потом, вот книжечка…

— Так ведь Эрнесто…

— Чего там, пошли! Не хочу я, чтоб мальчики оставались с этими полоумными. Сам видишь, Хуанито нашему нравится Каролина. Одни будут, в пещере! Нет уж! Пакита, бери Берту за руку! Идем.

Дон Элеутерио плетется в хвосте своей семьи; и первая группа вступает в пещеры.

Донья Амалита тоже отправилась с этой группой.

— Посмотрим на зверюшек, посмотрим… Я уж с вами, молодыми, моего дорогого Эрнесто на вас променяла. Пускай пасет Молодежный фронт, хе-хе, хе-хе… Глядите, как он с доньей Кларой да с доньей Кармен! Не повезло!.. Наверное, спрашивают, служат тут, в катакомбах, мессу или нет. Вот в Риме катакомбы, это я понимаю… Скелетов одних… А стены чистые, разве что рыбка, такая это, как в гороскопе. Мертвых — завались, и все христиане! Отборные, не то что нынешние ханжи! Хищники их съели. И повеселилась я в этих катакомбах… как же это они?.. Какого святого? Забыла… Ну, при церкви еще… Где веселье, там и я. Так вот, заходит один монах…

— Тсс, тссс!.. Помолчите, пожалуйста! Проходите по одному, за экскурсоводом, и молчите!

— Говорила я вам, это катакомбы! Все как мертвые…

— Донья Амалита, донья Амалита!

— Зови меня Мали, а то денег не оставлю.

Марсела помогает ей перепрыгнуть через выбоину, заклиная при этом:

— Вы лучше молчите! Экскурсовод рассердится. Вы слушайте его!..

А экскурсовод объясняет:

— …франко-кантабрийское искусство… в разных