Читая стихи - Михаил Федорович Маваши

14. Гуманность

Законность и справедливость — вещи разные.

Эта глава будет в какой-то степени бескомпромиссной, жесткой. Потому как мое отношение к вопросам, поднятым в стихотворении «Гуманность», почти осталось без изменений. Стихотворение я написал 10 лет назад. Начну немного издалека, с небольшой истории.

У меня высшее юридическое образование и очень неплохие знания практической психологии. По юридической части я отучился на правоведа в колледже права и экономики, а высшее образование получил в Современной гуманитарной академии.

Первые свои серьезные знания по психологии получил от одной психолога-криминалиста. Увы, имя уже не вспомню — события, о которых повествую, происходили почти 20 лет назад. Она увидела во мне способности и настаивала, чтобы я занимался именно психологией, связанной с преступлениями и криминалистикой. Благодаря ей я получил доступ к очень редким тогда книгам: это были «Построение допросов в силовых структурах РСФСР», «Психология преступного поведения», «Уклонение от допросов», «Манипуляции на практике» и многие другие. Она еще в те лохматые годы мне объясняла и рассказывала, как это все работает с людьми на практике. Год 2001-й, Интернет не был в таком широком и простом доступе, как сейчас. Если была нужна информация — иди в библиотеку. Она брала меня с собой на всякие психологические тренинги и эксперименты или в дурку к агрессивным больным (не убийцам). Опыт — нереальный.

Даже после того как я окончил обучение и вернулся в родной город, я продолжал изучать психологию. По сей день читаю много статей, отчетов из опытов, тренингов и других материалов из области этой прекрасной науки.

Еще у нас преподавал криминалистику один мент в отставке, не сильно порушенный алкоголик, но признаю — специалист в своем деле. Видимо, его со службы прогнали за запои — не знаю. Но его уроков я всегда ждал. Как-то я пришел на занятия с забинтованной рукой — а он в секунду понял, что я хватал нож в драке.

Я действительно подрался накануне вечером и ловил рукой нож, чтобы меня им не пырнули. Пока хватал и сосредотачивался на ноже, пропустил с другой руки удар под глаз. Нож был китайским, видимо, и незаточенным, так что рану я получил неглубокую — зато по щам тогда получил хорошо. Дал в ответ, кто-то начал кричать из окон — и все разбежались. Слава Богу, что не зарезали. Кто жил в Челябинске — знают, что такое ЧТЗ. Там было «весело»…

Так вот, препод по криминалистике сразу, увидев мою рану, сказал: «Вы, Михаил, явно хватались за нож, чтобы вас им не ударили, и сразу же пропустили под глаз с другой руки». Для меня — в мои 16 лет — это было удивительно.

Как-то раз он приходит на пару, кладет свой портфель на стол и начинает излагать:

— Все, у кого нежное нутро, неустойчивые нервы или слабый кишечник, можете идти гулять две пары, а заодно принести мне две большие банки джин-тоника. Мы сейчас будем смотреть видео с места преступления, где расчленили двух людей, а потом — сразу же допрос убийцы. Я не шучу, можете идти, прогул не поставлю. И про джин-тоник тоже не шучу, — сказал криминалист, доставая кассету из портфеля и показывая жестами нашей старосте, чтобы она включила видеодвойку.

Половина группы сразу засобиралась, а я быстрее пересел ближе к экрану телевизора. Психика у меня устойчивая, кишечник в норме, любознательность в таком вопросе вообще зашкаливала. Мы приступили к просмотру. Тишина стояла гробовая, напряжение в воздухе ощущалось явно.

На видео оперативники из ванной комнаты (и непосредственно из ванны) в какой-то убитой квартире по частям достают два трупа. Мужчина и женщина, супруги. В зале этой квартиры сотрудники постелили две простыни подле друг друга, чтобы не спутать части, и на них выкладывали полный комплект каждого из убитых. Картина в духе авангардизма. Один из оперативников со спокойствием удава рассказывает и показывает.

— В мусорном ведре ванной комнаты мы видим голову, — спокойно говорит он, стоя у ванны, полной нарубленных частей людей. Достает из ведра голову женщины, в кадре фокус приближает картинку, он продолжает:

— Голова женская, явно азиатская внешность, волос короткий, черный, отличительных черт и особых примет не наблюдаю.

Потом мент крутит голову в руках перед камерой и несет ее на простыню в зал, оператор следует за ним и показывает все действия. Дальше оба возвращаются в ужасную ванную комнату.

— Далее! — продолжает оперативник, нагибаясь к стиральной машине советского образца, достает оттуда еще одну голову. — Голова мужчины. Славянин, присутствуют негустые усы, волос средней длины, черный, отличительных черт и особых примет не наблюдаю, — он легкой походкой несет вторую голову и кладет ее на вторую простыню.

И вот так — каждую часть двух тел. «Рука правая, мужская, отсечена ровно с лопаткой, имеется лагерная татуировка, рисунок такой-то, потом разглядим». «Нога женская, отсечена ровно по хрящу коленного сустава». «Торс женский, без рук, без ног, особых признаков нет». И так далее, и далее, оба трупа…

— Два вопроса, ребятки, — попивая джин-тоник и ставя на