Еще 11 минут радости - Евгения Анатольевна Батурина

Филя носился вниз и вверх по бешеной синусоиде… А мы с Митей говорили о Светке Прониной.

– Ты не ходил на встречу выпускников в этом году?

– Нет, и ты тоже?

– Соответственно, нет.

– Почему? – он улыбнулся. – Дагиров не разрешает?

– Д-да. – Я споткнулась о кочку, Митя меня удержал. – Он не очень хотел видеть Пронину. И Алейник не хотела. И Ермолаев не хотел. А Голубушкина в Пушкино… Вся АБВГДЕйка не хотела или не могла.

Бестужева я пропустила.

– А я Свету как раз видел недавно, – сказал Митя.

– А я слышала. Мы созваниваемся периодически. Только это тайна.

– Само собой.

– Митя, скажи. – Я подняла с земли невесть откуда взявшуюся бумажку с написанными зелёной ручкой формулами, сунула в карман. – Почему Светка тебя тогда назвала добром и человечищем?

– Наверное, потому что выпила.

– Ну конечно, – не поверила я.

– Ладно. Мы когда-то вместе работали в газете. Она только развелась со своим мужем.

– Никоном?

– Да. Который с косой. Вернулась к маме в Химки и панически боялась там остаться. – Митя отправил в овраг мячик. – Сказала, ни за что не будет снова жить в нищете.

– Бедная… – произнесла я, не заметив иронии.

– Ну вот, мы работали вместе в газете. И на одной планёрке Света, совершенно, надо сказать, трезвая, устроила… аналог встречи выпускников. То есть каждому коллеге высказала много неудобной правды. После чего от стыда уволилась.

– Да зачем! Высказала зачем? – Я погладила вернувшегося с мячиком пса.

– Умница. – Митя тоже почесал Филину холку. – А Света… не думаю, что она это нарочно. Знаешь, есть такой синдром Туретта?

– Когда матерные слова выкрикивают непроизвольно?

– Примерно. А Света – просто слова… Правду, как сама её видит.

– Тебе тоже?

– А как же.

– Про что?

– Про кого. – Он посмотрел на меня, потом в овраг.

Я сжала в кармане бумажку с зелёными формулами.

– Ладно, а почему же ты всё же человечище и добро?

– Потому что потом мне позвонили знакомые с радио и спросили, что я думаю о Светлане Прониной как о работнике.

– А ты сказал, что работник она прекрасный.

– Да. Потому что так и есть. Работник – да. Коллега… тут сложнее.

– А если она в эфире начнет практиковать синдром Туретта?

– Не начнёт.

Светка действительно успешно строила карьеру на радио, читала новости, иногда делала интервью. Приятный низкий голос и никакой лишней правды.

Мы с Митей и Филей вышли из оврага на цивилизованную тропинку.

– Нам отсюда домой близко, – сказала я.

– Ага.

В воскресенье парк заполнил народ. Люди вернулись с дач, привезли с собой детей, которым скоро в школу, и поспешили насладиться остывающим летом.

Я шла рядом с Филей и думала: вот мы с мужем тогда, на лестничной клетке, договорились жить без обмана и измен. Могу я ему рассказать, что третий день подряд вижусь с Митей в парке? Когда звонит из Серпухова, не рассказываю. И прошу поскорее дать трубку Наташе…

Велосипед уже стоял, пристёгнутый к столбу. Митя сидел на берегу. Справа от него в воду, жизнелюбиво ойкая, входил низкорослый пловец в чёрных трусах, имитирующих плавки.

Филя ткнулся Мите в спину, оставил на майке мокрый след от носа, получил награду – поглаживание, добрые слова, мячик. Я тихо села рядом.

– Митя, а ты знаешь про Мишлен? – я будто продолжила вчерашний разговор.

– Про то, как она связана с событиями в «Оладийной»?

– Да.

– Знаю.

– И что?

– И ничего. – Митя свистнул Филе, который попробовал было вступить в конфронтацию со старым трёхцветным колли. – Это же тоже… непреднамеренно.

Мимо прокрался пловец в мокрых трусах, поделился от души: «Ребяты-ы, хороша водичка, а!» Я произнесла нарочито весело:

– Ох, Митя. Вообще, наверное, непреднамеренность, спонтанность – наше общее кредо. Видишь, мы с тобой раз в сто лет где-то случайно встречаемся.

– Угу.

– Что?

– Случайно.

– Ха, – вскинулась я. – А ты думаешь, я специально искала тебя в Филёвском парке? Буквально с собаками.

– Ты нет. – Митя смотрел прямо перед собой. – А я знал, что вы живёте около парка Фили…

Вот, значит, как.

– Ты же сам с девушкой живёшь, – напомнила я, будто пациенту геронтологического центра. – С Лерой.

– Уже нет.

– Почему? Даже на встречу выпускников её брал. Что на тебя, кстати, совсем не похоже.

– Да, она попросила. Лера оканчивала новосибирский журфак, ей было интересно посмотреть, как у нас всё. Ну, а я подумал, так даже лучше.

Для кого лучше? А. Для Бестужева. Чтоб не лез с порога в драку.

– А тебе что было интересно посмотреть? – спросила я с подзабытой дерзостью.

– …

– Митя? Что ты хотел увидеть?

– Счастлива ли ты.

– Увидел?

– Да. Нет.

Митя, когда волнуется, не краснеет, как Бестужев, а бледнеет. Полная противоположность во всём.

– Как-то это нехорошо… по отношению к Лере, – сказала я.

– Согласен. – Митя продолжил белеть на глазах. – Но я тогда этого не понимал ещё. А вскоре мы поговорили и расстались.

Он сорвал сухую травинку, стал мять её в пальцах. Могу ли я рассказать мужу, что три дня виделась с Митей в парке и украдкой любовалась его руками?

– Фрося. – Митя по-прежнему смотрел не на меня, а на бегающего у реки Филю. – Скажи. Мне всё ещё не отвечать?

– На что?

Увы, я сразу отлично поняла на что. Такая вдруг сообразительная стала.

Напомню, три года назад Алейник рассказала Мите о моей беременности. А я потом написала ему длинное сообщение, состоящее из нескольких сообщений, латиницей. Долго составляла текст под собственные рыдания. Хотела объясниться, оправдаться, попросить прощения, напомнить о хорошем, нивелировать плохое и выразить, наконец, что чувствую – вот столько всего хотела.

Содержательное получилось СМС.

Mitya, ya tebya lyublyu – 16 раз.

И один раз – Pozhaluysta, ne otvechai.

Меня вдруг стало неудержимо, нестерпимо клонить в сон. Как будто годы недосыпа опомнились и принялись давить на мои плечи и голову тысячей атмосфер. Я выставила локти назад, опёрлась на них.

– Фрося, – повторил Митя. – Так что? Мне не отвечать?

Я молчала. Атмосферы давили. Филя катался по траве, вспахивая её, словно озорной годовалый плуг.

– Ладно. – Митя развернулся ко мне, как тогда, в прошлой жизни, у ивы. – Тогда отвечать не буду, сам скажу…

И снова я понимала, что он скажет.

Пока мы ходили по парку, он периодически ронял важные слова, а я их незаметно, но бережно подбирала на память и делала простые выводы. Ему интересно слушать про моего ребёнка. И вообще –