Настроения - Луиза Мэй Олкотт

«Большая удача, что я не позвала на помощь Марка, – тут же подумала она, благодаря себя за выдержку и испытывая огромное как моральное, так и физическое облегчение. – Иначе бы они все трое без конца мне напоминали об этом ночлеге». Но, поборов в одиночку страхи, она и успехом своим предпочла наслаждаться одна. Этот ночной гость был ее находкой. Только ее. Собравшись с духом, она подползла к нему поближе, погладила нежно свой полуночный ужас, а он, с уютным бормотанием вытянув к ней шею, принялся жевать ее шаль. Дружбе их еще не успело, однако, исполниться и пяти минут, как веки девушки сомкнулись, голова начала клониться все ниже, рука замерла на пятнистой шее теленка. А потом Сильвия с долгим вдохом откинулась снова на сено, и маленький теленок присматривал за ней, спящей, куда спокойнее, чем она за ним ночью.

Было еще очень рано, когда они снова пустились в путь по воде. Сильвия, наблюдая за пробуждением мира, и наслаждалась, и постигала, в каком настроении следует пробуждаться ей самой. Солнце еще не показалось над холмами, но лик неба уже покрыл тот нежный румянец, который заря дарит только королевскому своему возлюбленному. Птицы пели утренние серенады, вкладывая в них столько ликования, будто последний раз за короткую свою жизнь наслаждались прекрасным утром. Цветы пробудились и похорошели, как дети после здорового сна. Легкий благоуханный ветерок нашептывал что-то из леса, принося запах сосен и прохладное дыхание влажных уголков – целительный поцелуй, оставляющий после себя сияние. Полупрозрачные туманы плыли над водой, точно призраки, обитавшие здесь по ночам. А в плеске реки о берег слышалось мелодичное пожелание доброго утра.

Сильвия, утомленная долгим ночным бдением, то и дело задремывала, но пыталась скрыть сонное состояние, пока чуть не вывалилась за борт, в очередной раз прикорнув. После чего устроилась поудобнее и уже откровенно заснула. Разбудил ее скрежет киля о гальку. Они прибыли в новую гавань с подветренной стороны скалы, чья густая тень оказалась очень приятной после слепящего блеска реки.

– Как собираешься провести сегодняшний день, Адам? – спросил Марк, когда Сильвия начала после обеда кормить птиц.

– Вот так, – ответил Уорик, устраиваясь с книгой в глубокой расщелине скалы.

– Мы с Муром хотим забраться на скалу и порисовать с высоты виды, но для Сильвии эта дорога слишком трудна. Не против покараулить ее часок-другой? Будешь себе спокойно читать, а она пусть сама себя развлекает. Только, пожалуйста, проследи, чтобы она, наслаждаясь свободой, что-нибудь не сотворила.

– Постараюсь, – смирился со своей участью Уорик.

Повесив гамак и устроив в нем Сильвию, скалолазы ушли. Она с полчаса лениво наслаждалась уютным покачиванием, разглядывая своды зеленых ветвей над головой.

В них роились многочисленные семейства насекомых, которые то суетились, охваченные своими радостями и заботами, то взлетали, словно любуясь сверху картиной безоблачного летнего дня. Марк взял с собой в поход книгу, Сильвия стала ее перелистывать и какое-то время спустя погрузилась в чтение столь же глубоко, как сидящий неподалеку Уорик. На ее непокрытую голову то падал свет, то ложилась тень. История становилась все интереснее. Сюжет уже подходил к кульминации, когда Сильвия неосторожным движением накренила гамак до опасной стадии и в попытке не вылететь из него самой уронила книгу. Ситуация складывалась затруднительная, потому что одно дело забраться в гамак, когда тебя в него посадили, и совершенно другое – выбраться из него самостоятельно. До земли было прыгать высоковато. Брат, вероятно, повесил гамак с расчетом, чтобы она не смогла его покинуть без посторонней помощи. Ухватившись одной рукой за свое гнездо, другой Сильвия потянулась к книге. Та зазывно шелестела страницами совсем близко, но последняя, совсем крохотная дистанция оказалась непреодолима. Девушка бросила взгляд на Уорика. Он ее бедственного положения не замечал, а взывать о помощи ей не хотелось. Не тот мужчина, считала она, который готов что-нибудь с удовольствием сделать по просьбе женщины. Совершив еще несколько попыток достать книгу, она предприняла отважную, но неуклюжую попытку самостоятельно выбраться из гамака, но тут Уорик выкрикнул:

– Стойте!

Прозвучало это так резко и неожиданно для Сильвии, что его стремление помешать катастрофе едва ей не поспособствовало.

Сильвия замерла в гамаке. Уорик приблизился к ней, поднял книгу и, прочтя ее название, пристально глянул на читательницу.

– Вам это нравится?

– Пока очень.

– А вам разрешают самой выбирать книги для чтения?

– Да, сэр. Но в данном случае выбор не мой, а Марка. Он эту книгу взял для себя.

– Советую выбросить ее в реку. Вам она не подходит.

Сильвия мельком увидела ту, которую читал сам Уорик, и, поддавшись порыву проверить, как он на такое отреагирует, осведомилась:

– Не одобряете мое чтение? Может, тогда свое порекомендуете?

Она не отводила от него взгляда, столь же пронизывающего, как тот, которым он смотрел на нее.

– Выбирая одно из двух, да. Потому что ваша книга изобилует ложью в пурпуре и тонком белье, а моя содержит толику правды, прикрытой фиговым листком.

Он протянул ей обе, но Сильвия предпочла укрыться в убежище вежливости:

– Благодарю вас, но не выберу ни одной. А если будете так добры, что придержите мой гамак, постараюсь найти себе какое-нибудь безобидное развлечение.

С чуть ироничным лицом, каким оно становилось нередко, он помог ей. Она постаралась выбраться из гамака настолько грациозно, насколько позволяли обстоятельства, и пошла бродить по скалам, а Уорик вернулся на свое место и продолжил чтение, хотя (и тут следует отдать справедливую дань его вкусу) обнаженная правда, похоже, интересовала его куда меньше, чем Юность в сером платье и широкополой шляпе.

Развлечений у Сильвии оказалось негусто. Она собрала мох, прекрасно заменявший в путешествии подушки; положила сушиться под солнцем большой белый гриб, чтобы потом он стал для нее игольницей; сделала несколько букетиков из болотной мяты, обвязав цветочные стебельки травинками; понаблюдала за битвой черных муравьев с красными; полюбовалась окружающими пейзажами, пока они не запечатлелись у нее в памяти до малейших деталей, и весь запас интересного был таким образом исчерпан.

– Вижу, не можете найти себе дело? – спросил Уорик, когда она, подперев спиной скалу, начала блуждать скучающим взглядом с неба на землю.

– Да, сэр, не могу. Такая жизнь мне еще совсем внове, и с толком распорядиться свободным временем не получается.

– Тогда, лишив вас одного занятия, постараюсь придумать другое.

Встав, он пошел к одинокой березе, белевшей средь сосен, как нежный дух лета, и возвратился с