Настроения - Луиза Мэй Олкотт

Сильвия в ответ на их дружное «да» была готова пуститься в пляс вокруг этой троицы и громко благословлять ее, но сдержалась и ограничила свою признательность лишь лучезарной улыбкой.

Тут Марку показалось, что он слишком быстро дал сестре согласие и следует возвести перед ней в качестве испытания на прочность несколько препятствий.

– Подожди-ка взмывать в воздух, как новенький воздушный шар, сестренка. Выслушай сперва условия, на которых поедешь. Не удастся тебе сотворить три чуда, считай, что с этим покончено. Во-первых, ты должна заручиться согласием высших сфер. Отца, предвижу, испугают опасности, которые могут тебе грозить при твоем характере. А Прю наверняка впадет в возмущение из-за того, что подобные путешествия для юных леди не приняты.

– Считай, это чудо осуществлено. Переходим к следующему, – объявила Сильвия, которой с самого рождения покорялись все в доме, и у нее не было никаких сомнений, что отца с сестрой она уломает.

– Во-вторых, – продолжил Марк, – тебе надо себя оформить как можно компактнее. Красиво одетые молодые женщины орнаментальны на суше, но не очень подходят для перевозки по воде. Батистовые платья и французские туфельки – вещи весьма приятные, но должны быть принесены в жертву суровой необходимости.

Выбери что-нибудь удобное, скудное, короткое и потрепанное, то, что вызовет у любого, взглянувшего на тебя, слезы сочувствия твоему убогому виду и торжественно докажет, что хорошо одетая женщина для подобных экскурсий не годится.

– Подожди пять минут, и я торжественно докажу тебе обратное, – ответила Сильвия, скрываясь в доме.

Пять минут ее оказались достаточно эластичными, растянувшись до пятнадцати, потому что для достижения цели ей пришлось перетряхнуть весь свой гардероб. Вещи она подбирала в соответствии с художественным вкусом Марка и его запросами, а дальше уже руководствовалась собственным мастерством одеваться к случаю, которое славно ей послужило.

Зеленая юбка, так сказать, пешеходной длины, не закрывавшая высоких и бескомпромиссно прочных ботинок. Серое платье поверх, подол которого Сильвия подоткнула, чтобы снизу оказалась видна широкая зеленая полоса. Поверх платья – жакет, тоже серый. Через плечо – красиво сшитая сумка на широкой ленте. Шляпа на голове украшена, как у паломников, ракушкой. И завершающий штрих – альпеншток брата, взяв который она тихонько спустилась вниз и замерла в дверях изящнейшим серо-зеленым, как остров, по которому собиралась бродить, изваянием.

– Ну, Марк, – обратила она к нему лицо, раскрасневшееся, усталое, однако победоносно сияющее. – Достаточно ли я теперь живописна и подхожу ли, чтобы отправиться с вами?

Тот окинул ее одобрительным взглядом, словно забыв при этом о категоричном своем утверждении, что ни одной женщине не под силу одеться элегантно и в то же время удобно для трудного перехода на лодке, до той поры, пока Мур, рассмеявшийся тоном басовой виолы, ему об этом не напомнил.

– Признай же, Марк, – произнес он сквозь смех, в свою очередь одобрительно глядя на девушку, – с ней незатейливое наше путешествие превратится в паломничество, украшенное обществом великолепной дамы, которая побудит нас при любых обстоятельствах не забывать, что мы джентльмены и рыцари.

– Но учти, Сильвия, – сказал Марк, – если ты сгоришь, утонешь или тебя унесет ветром, я отказываюсь нести ответственность за нанесенный ущерб и на все претензии возражу с полным правом: «А я ведь предупреждал!»

– Полагаю, по возвращении удовольствие возразить достанется мне, когда я окажусь целой и невредимой после похода, – ответила Сильвия. – Давай, Марк, ставь третье свое условие.

– В-третьих, тебе запрещается забивать лодку всякими там лишними плащами, подушками, серебряными столовыми приборами и кучей салфеток. Жить будешь по-спартански, так же, как мы. Спать в гамаке, амбаре, а то и просто на земле, не вопя при виде летучих мышей и не жалуясь из-за отсутствия москитной сетки. Будешь есть любую еду в тот час и в таких местах, когда и где это окажется удобно. И не обращать внимания на любую погоду, сколь бы ни портила она тебе цвет лица, прическу или настроение. Если все это тебя устраивает, приходи завтра сюда к шести утра, совершенно готовой отправиться в путь.

И, обрисовав ей полную грядущих радостей перспективу, Марк вместе с друзьями отправился в свою студию.

К половине шестого утра совершившая три своих чуда Сильвия уже была совершенно готова и сидела на террасе. У ног ее лежал свернутый колбаской и перехваченный бечевкой гамак, за плечами висела котомка, шляпа с завязанными лентами плотно сидела на голове, а посох в руке завершал образ отважной паломницы.

– Жду команды на выход, – сказала она, когда появился брат, опоздав по обыкновению и зевая.

Часы пробили шесть, и к дому подкатил экипаж, а на аллее появились одетые в морском стиле Мур с Уориком. Пространство наполнили радостный гул голосов и топот спешащих ног, а взрывы смеха свидетельствовали, что все охвачены отпускным настроением и приветствуют утро, которое словно создано для их удовольствия.

Мистер Юл взирал на путешественников с тою же благосклонностью, как на летнее небо над головой. Прю носилась взад-вперед, исторгая потоки советов, предупреждений и предсказаний. Прислуга обоих полов частью сгрудилась на лужайке, частью выглядывала из верхних окон. Даже старая кошка Геката принялась носиться на траве, гоняясь за воображаемыми крысами и мышами с таким азартом, что у нее горели глаза.

Наконец раздалось:

– Все в сборе!

И когда экипаж тронулся в путь, его пассажиры, отмечая удачное начало паломничества, с довольным видом переглянулись.

Милей или чуть больше вверх по реке их ожидала свежеокрашенная лодка. Загрузились они в нее быстро, багаж немедленно разложили по ящичкам и под сиденьями, Сильвии было отведено место на носу, Марк на правах капитана завладел рулем, команда в составе Мура и Уорика ожидала распоряжений, а кучер Хью стоял в полной готовности столкнуть лодку с берега. И вот приказ отдан. Лодка, повинуясь сильным рукам, прошуршала по гальке, весла взметнулись вверх, потом опустились, последовали прощальные возгласы, и славное судно «Келпи» скользнуло в воду.

Сильвия, довольная до потери речи, то внимала музыке слаженной работы весел, приглядываясь к зеленым берегам по обе стороны реки и опуская руки в водовороты, когда они попадались на пути, то сама начинала тихонько петь ветерку. Она безмятежно улыбалась. Река, очень сейчас спокойная, отражала ее задумчивое лицо. Джентльмены о чем-то беседовали, но разговор их проходил мимо ушей Сильвии, целиком поглощенной великой книгой с потрясающими иллюстрациями, всегда открытой для рук, молодых или старых, жаждущих полистать ее. Сколько же открывалось Сильвии на ее страницах! И она переходила от главы к главе, повествующих о