Навья княгиня - Виктория Александрова
* * *
Победский посол Лютомир Будинович жил на восточной окраине Верхнереченска, в гостевой избе. Там же расселили двадцать человек, приехавших с ним. Володея добиралась до неё недолго: Ингольв настоял, чтобы княгиня проехала по городу на коне. Судислав не знал об этой поездке — уехал на лов. Он и воеводу с собой звал, но тот отказался, сославшись на больную голову. На самом деле он просто хотел сопроводить княгиню и обеспечить её безопасность.
Лютомир наверняка не ждал её, однако принял радушно, с улыбкой — причём в его глазах Володея не разглядела ничего, никаких чувств. Он был, как обычно, холоден и равнодушен, и лишь одним богам ведомо, что у него на уме. Это несколько пугало: тот же Судислав никогда не скрывал то, что думал и чувствовал, его поведение можно было предсказать и подготовиться… Если честно, Володея несколько раз избавила себя от побоев и ссор благодаря такой открытости своего мужа. Но теперь понять, к чему ей готовиться во время этой встречи с Лютомиром, она не могла.
Гостевая изба была просторной и чистой, однако до сих пор казалась необжитой, хотя Лютомир обитал в ней довольно долго. Володея присела на край лавки у стола, Ингольв с оружниками остались у входа. Челядины принесли перекусить — квас, блины со сметаной, ягод. Но Володея есть не спешила, да и не хотелось ей особо, зато оружники с Ингольвом набросились на квас: день был жаркий, сопровождая её на самую окраину города, мужчины умаялись.
— Будь жива, княгиня, — поклонился Лютомир. — С чем пожаловала?
— Да так, просто узнать хотела, как тут тебя принимают, всем ли доволен? — Володея улыбнулась, надеясь, что он не заметит некоторую натянутость её улыбки. — Я же здесь хозяйка, всего города госпожа, я обязана знать, хорошо ли нашим гостям.
Лютомир едва заметно прищурился, услышав последнее произнесённое ею слово.
— Всё хорошо, княгиня, всё ладно, — отозвался он после короткого молчания. — А вы с князем как? Не надумали меня отпустить домой?
Володея закатила глаза. Надумали, конечно… Она и думать-то права не имела, не то что говорить вслух.
— Пока мой господин Судислав Ратимирович не хочет, — пожала плечами она. — Он уже говорил тебе, почему. Я просила его смилостивиться, — тут она приврала, — но он непреклонен. Ты прости нас, Лютомир Будинович, мы же не со зла… Мы к войне готовимся, и Судислав не вполне тебе доверяет. Я — доверяю, и я бы тебя отпустила, чтобы ты своей княгине всё передал… Тогда бы бой был честным, — добавила Володея тихо.
То, что муж её пошёл на настоящую подлость, скрыв от победской княгини свои истинные намерения и удержав у себя посла с частью дружины, она понимала прекрасно. Понимала она и то, что сама бы так ни за что не поступила. Может, она была чересчур простодушна, может, ей как женщине, в военных хитростях не разбирающейся, не понять, зачем Судислав поступает именно так, но… разве есть почёт и честь в победе, добытой таким подлым способом?
— Но что мы всё о нас? — заговорила Володея. — Расскажи мне, Лютомир Будинович… Вот княгиня ваша, какая она? Прости мне моё бабье любопытство… — Она почти искренне смутилась.
— Княгиня… — Лютомир задумался. — Да девка как девка. Смышлёная, но вспыльчивая. Когда у нас вече было и кто-то из бояр заикнулся, что её отец погиб зря, что лучше было бы мужу твоему покориться, она у воеводского сына меч выхватила… — Он едва заметно улыбнулся, кажется, ему и впрямь было весело это вспоминать, но и от веселья этого веяло каким-то навьим холодом. Володея с трудом сдержалась, чтобы не поёжиться. — Но если на неё со стороны посмотреть, не зная, кто она, то можно и не понять, что княгиня.
Лютомир внимательно оглядел Володею, и та невольно гордо приосанилась. Сегодня был самый обычный день, важных послов она не принимала, с боярами не беседовала, боярынь не привечала, а эта встреча вообще была тайной… Но всё же княгиня должна всегда выглядеть прекрасно и величественно, под стать своему званию. Поэтому на ней было голубое льняное платье с богатой шёлковой отделкой — полностью шёлковые, скроенные по ромейскому образцу платья она всё-таки берегла для особых случаев. Белый убрус с алым, расшитым золотом очельем прятал заплетённые светлые косы, была видна лишь небольшая полоска волос надо лбом. Бусы с подвеской-лунницей, тяжёлые золотые височные кольца, обручья и перстни намекали, что обладательница этих украшений, мягко говоря, не бедна. Носит ли Вельмира Богомиловна такое? Есть ли у неё золото, серебро, шёлк? Или она, как селянки из весей под Верхнереченском, бусы из рябины делает? А что же те дары — неужто последнее отдала, от сердца оторвав?
Не верилось Володее, что победичи шибко богаты, но и в то, что их княгиня не может себе позволить хотя бы пару серебряных колец и подвеску-лунницу, тоже не верилось.
Да и чем-то же приглянулись их земли Судиславу…
— Как и все девки, понёву она носит, — продолжил Лютомир. — А на ваших девок и баб в Верхнереченске посмотришь — понёв и нет почти.
— В весях наших носят понёвы, — пожала плечами Володея. Но он заметил правильно: жители города предпочитали другие наряды.
— А у нас, знаешь ли, и в княжеской избе. — Ухмылка Лютомира ей, как всегда, не понравилась. Не похоже, что свою княгиню он уважал.
— Неужели ваши воины за неё в бой пойдут?
Ей захотелось спросить у Ингольва, пойдёт ли за неё в бой его дружина, в особенности варяги — чужаки, служащие за серебро? Но если и говорить об этом, то позже, наедине, не при гостях и послах.
— Наш воевода всецело на её стороне, а сын воеводы — её жених, — отозвался Лютомир холодно. — Что у воинов, у дружины в голове — я не знаю, но раз уж воевода поддерживает, то, стало быть, пойдут. А для простых людей, пахарей и рыбаков, да и горожан тоже она важна тем, что умеет общаться с богами.
— Что ж тут дивного? Я тоже умею… — в изумлении приподняла бровь Володея. — Я же ещё и верховная жрица…
— А ты не знала, княгинюшка? — усмехнулся Лютомир. — Что же это я не сказал? — Он покачал головой, с явным притворством укоряя себя за забывчивость. — Наша Вельмира Богомиловна — не просто верховная жрица, она должна была стать ягой.
— Ягой? — не поверила своим ушам Володея; Лютомир решил, что она не поняла значения слова, и пояснил:
— Жрицей