Навья княгиня - Виктория Александрова

«Хорошо, что я все Ярилины дни пропустила», — с облегчением подумала Вельмира. И этот пропустит, а через год быть ей уже замужней, и не попадёт она ни на какие вечерицы. И слава богам.

— Жених есть, а у нас, бывает, и просватанные ходят, — тем временем возразил сестре Ярослав, наконец оставивший в покое свою застёжку. — Добран два года назад весной сватался, после дожинок свадьбу назначили, а на Ярилин день всё равно ходил.

— Чего ещё от вас, мужиков, ждать, — рассмеялась Заряна. — А я ради жениха своего потерплю немного, да и не хочется мне.

Вельмире до сих пор не верилось, что Заряна всерьёз намерена уехать в Холмогород — почти на край света, дальше, чем волости Марены! — к своему незнакомому жениху. Поначалу это казалось ей какой-то блажью, пустыми мечтами юной девушки… Но Мстивой и Ярослав не раз подтверждали слова Заряны о том, что у них есть договор с холмогородским боярином. Однако даже после этого Вельмира всё равно не вполне верила.

Просто она очень не хотела отпускать подругу в неведомые края, к чужим людям.

— А вдруг он тебе не понравится? — сказала Вельмира. Заряна вздрогнула от её слов и округлила глаза. — Вдруг приедешь ты в свой Холмогород, а там жених тебя поджидает какой-нибудь старый да кривой?

— Отец говорил, что вроде бы не старый… — нарочито задумчиво протянул Ярослав, прищурив глаза. — Но, сестрица, он же мог и приукрасить, верно?

Вельмире захотелось рассмеяться, она даже отложила ложку, напрочь забыв про еду. Заряне же явно было не до смеха: она, кажется, только сейчас поняла, что в Холмогороде её может ожидать вовсе не молодой красавец-богатырь, сын Солнца-Дажьбога или Зари-Заряницы, у которого руки по локоть в серебре, а ноги по колено в золоте. Сама воеводская дочь казалась вполне достойной такого жениха, даже сегодня, в обычный, не праздничный день, когда одеваться ярко и нарядно не было нужды. Рыжая коса Заряны была перевита червонной тесьмой, по цвету сочетающейся с шёлком на очелье; стеклянные бусы переливались голубым и зелёным, а нежно-розовое платье, украшенное золотистым ромейским шёлком, и правда придавало ей вид самой богини рассветов и закатов, сторожницы небесных ворот.

Разве заслуживает такая прекрасная девушка какого-нибудь косого да хромого старика похуже самого Кощея?

Конечно, старого жениха для своей дочери Мстивой вряд ли бы подобрал, да и негоже какому-нибудь вдовцу жениться на девушке — лучше такую же вдову найти по обычаю… Но и молодой человек может быть просто непривлекательным, нелюдимым или злым, и что тогда делать?

Но, пожалуй, Заряна зря переживает. Воевода Мстивой души в своей дочери не чает, наверняка он нашёл для неё того самого молодца-богатыря получше, чем в сказке или старине.

— Чего вы меня пугаете? — встрепенулась Заряна, и холмогородские треугольные подвески на её височных кольцах тревожно звякнули. — Вот возьму и правда на вечерицы пойду… Найду там себе… может, бедного, не знатного, зато пригожего!

— Я тебе пойду! — пригрозил Ярослав. — Смотри, даже не думай. Лучше пойди вели челядинкам ещё блинов принести. — И он кивнул на опустевшее глиняное блюдо.

Заряна закатила глаза и вышла.

Вельмира тут же почувствовала, как краснеет: неловко было сидеть здесь наедине с Яриком, особенно после разговоров о вечерицах на Ярилин день. Да, она княгиня, ей можно чуть больше, чем любой другой девушке, но всё же… Будь здесь Заряна, Мстивой или его сестра Невзора, одна из жриц Мокоши, Вельмира бы чувствовала себя спокойнее.

— А ты на вечерицы случайно не собираешься? — выпалила она неожиданно для себя. Убрала руки со стола и сцепила их в замок, понимая, что пальцы дрожат.

А Ярик смотрел ей в глаза совершенно бесстыдно и улыбался.

— Зачем мне туда идти? — ухмыльнулся он. — Разве что за сестрой приглядывать, чтоб и правда абы с кем не убежала, а так… Мне Добран — не пример. У меня ведь уже есть невеста.

— Пока ещё не невеста, — возразила Вельмира уже смелее. — Вот как увидишь, что я белые одежды носить перестала, так засылай сватов… Невзора тебе вместо матушки будет — что ей вечно подле Мокоши торчать? Пусть придёт повеселиться на свадьбе, заодно все обряды с нами справит, как положено.

На самом деле выходить замуж в такие неспокойные времена, когда Судислав мог напасть в любой миг, казалось ей неуместным и опрометчивым… С другой стороны, именно то, что княгиня победичей была девкой, заставляло соседей (да и местных тоже) не воспринимать её всерьёз. Поэтому замуж выйти стоит как можно скорее — как только срок печали закончится.

Как и ожидалось, праздники Ярилина дня Вельмира всё-таки пропустила. Ей оставалось лишь невольно льнуть к окну и слушать песни, представляя себе убранных Ярилами Заряну и Ярослава. Наверняка их нарядили в красные шелка и золото, украсили волосы цветами и свежей листвой, вручили им берёзовые ветви… А затем в богатой повозке, увитой буйной пышной зеленью, повезли по улицам до реки.

Краем уха Вельмира слышала пение проходящей мимо княжьего дома толпы:

Нам во луг идти, лёли-лёли-лель,

Нам цветов сорвать, лёли-лёли-лель,

Нам венки завить, лёли-лёли-лель…

Вскоре пение стихло: видимо, люди покинули город и пошли к Воронцу. Там Ярило и Ярилу утопят — не по-настоящему, конечно, давно прошли те времена, когда боги требовали человеческих жертв и каждый праздник племя собиралось в первую очередь для убийства, а потом уже для веселья. Ярил просто окунали в воду с головой, точнее, сначала брат погружал в воду сестру, как бы убивая, а затем нырял сам…

Завета, помнится, рассказывала, что обычай сей брал корни в древнем сказании о брате и сестре, которые, не зная о своём родстве, полюбили друг друга, а когда правда открылась, брат убил сестру и умер сам. Но боги пожалели несчастных, и из их капель крови вырос цветок — так они и живут по сей день, не разлучаясь.

Конечно, никто, кроме детей воеводы, не смог бы наилучшим образом воплотить собой этих героев древнего предания: не найти в Воронце брата и сестру красивее, статнее и ярче, чем они. Рыжая большеглазая Заряна и белокурый, словно поцелованный самим Дажьбогом Ярослав были рождены, чтобы изображать Ярилу и Ярило в день летнего солнцеворота.

Хотелось Вельмире на них взглянуть, и она сходила бы, если бы не носила печаль, — но лишь на проводы Ярил. На ночных игрищах ей делать нечего. И она искренне надеялась, что Ярослав не шутил в тот день, когда она сидела у них